Сибирские огни, 2015, № 10

31 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ Долго и нудно допрашивал его следователь. Он то отступал, начинал ласково улыбаться, заигрывал, интересовался, что они изучают в институ- те и есть ли там хорошенькие девушки. То вдруг срывался на крик, вска- кивал, и его глаза одевались в ледяную чешую. Он требовал немедленного признания во всем: когда, где и с кем занимался контрреволюцией, хотел знать фамилии и адреса всех, кого они привлекли в свою троцкистскую организацию. Костя молчал или отвечал односложно. Медленно тянулись часы. Иногда следователь выходил, тогда вместо него за стол усаживался молодой, моложе Кости, парнишка с круглым веснушчатым лицом, похо- жий на Рожкова, и грозно смотрел на него, поигрывая ладонью на кобуре. Потом следователь возвращался, и все продолжалось по тому же выма- тывающему кругу: состоял или не состоял, писал или не писал, участвовал или не участвовал… «Что же все-таки случилось с Рожковым? — думал Костя. — Неужели та женщина оказалась права? Невероятно…» Как бы в подтверждение его мыслей, следователь сам заговорил про Рожкова — видимо, хотел припугнуть. — А приятель ваш отдыхает, — махнул он небрежно рукой. — В палате для буйнопомешанных. Экспертиза признала его невменяе- мым. Легко отделался, гад! Но не надейтесь: у вас этот номер не пройдет. Получите свои десять лет — и поедете канал рыть. Или завод строить: стране нужны рабочие руки. Под вечер, видя, что результата нет, следователь сменил тактику. Он вдруг устало откинулся на стуле и сочувственно посмотрел на Костю: — Что, устал? Я, брат, тоже. Легко, думаешь, тут работать? Я ведь такой же потомственный русский интеллигент, как и ты. Мой отец был издателем. Бартеньев его фамилия, не слыхал? Известный, между прочим, был издатель: Толстого, Чехова публиковал, народ просвещал. А теперь мне приходится исправлять последствия его работы. Народ — ду- рак. Стадо, которое нужно не просвещать, не гладить по головке: ах ты, мой хороший, ах ты, мой страдалец вшивенький, — а вести железной рукой куда следует. Николашка был мягок, как баба, вот народ его и сбросил. Больше- вики — единственная сила, которая может этим народом управлять. Он вдруг придвинулся к Косте и совершенно по-дружески похлопал по руке. Оглядываясь на дверь, зашептал интимно: — Ты молодец. Хорошо держишься. Большинство тут же скисают и начинают нести что надо и что не надо. И про родную мать с отцом, и про жену с детьми — всё рассказывают. А ты не такой. Честное слово, я даже проникся к тебе симпатией. Поэтому искренне советую: подумай о себе. Тебе нужно изменить свой образ мыслей. По секрету скажу: в стра- не идет война, враги не сдались, а лишь затаились на время. Мы их все равно переловим, но с такими мыслями, как у тебя, выжить будет очень сложно. Он откинулся обратно на стул и опять заговорил официально: — Вижу, вы всё поняли. Ответили вы на все вопросы вполне удов- летворительно и сейчас пойдете домой.