Сибирские огни, 2015, № 10

30 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ — Причины? — Заходил взять конспект лекции по радиоделу. — Ай-я-яй! — расстроился следователь. — Нехорошо врать, то- варищ… или, вернее, господин студент. Вы думаете, мы не знаем, что вы помогали Рожкову в организации контрреволюционной троцкистской группы? У нас имеются неопровержимые свидетельства того, что вы ча- сто бывали у Рожкова дома, составляли прокламации, распространяли их у вас в институте и подстрекали выйти на демонстрацию седьмого ноября прошлого года других студентов. Костя опешил. Обвинения были убийственны. Он почувствовал хо- лодок в животе и дрожь в пальцах и поторопился спрятать их, сжав креп- ко обе руки вместе. — Это неправда, — выдавил он из себя. — Никогда ничем подоб- ным я не занимался. И… меня не было на демонстрации! Он на самом деле не ходил, но, конечно, слышал про печально зна- менитую демонстрацию 7 ноября 1927 года. Тысячи людей вышли с ло- зунгами в поддержку Троцкого, бывшего лидера большевиков. Переоде- тые дружинники разогнали демонстрацию палками и обрезками труб. — Нет, занимались! — закричал следователь. — В доме у Рожкова бывали, отвечайте? — Да… Но только один раз, брал конспект лекции, я же уже гово- рил. — Нет, вы бывали там часто. Вы писали прокламации… — Не писал я никаких прокламаций, это неправда. —Если бы вы ничего не писали, жили бы себе спокойно, как простой советский студент, с какой стати наши ленинградские органы бы вами за- интересовались, а? Вы ведь даже не член молодежного союза. Вот ваша характеристика из комсомольской ячейки вашего института: «Пассивен, участия не принимал… политической жизнью страны интересовался мало…» Видите? В институте вас давно раскусили! Косте вдруг сделалось так омерзительно лицо человека напротив, его тонкий нос, пышные усы, которыми он, наверное, очень гордится, его уже начавший оголяться лоб, что испуг прошел. Все это напоминало скорее грубый балаган, чем реальность. Будто он сидит в зрительном зале и смо- трит глупую, ничтожную пьеску. Вот только встать и уйти и не смотреть эту мерзость он не может. Впоследствии много раз в течение своей долгой жизни Константи- ну Ивановичу Воронову приходилось сталкиваться с представителями карательных органов и политработниками. Подобных допросов потом было немало. И в тридцатых годах, когда Анатолия арестовали и ре- прессировали вместе с племянником Крупской. И во время войны, ког- да он демонстративно не выполнял приказа не брать пленных и офицер особого отдела ходил вокруг него кругами, как коршун вокруг добычи. Но когда это случилось в первый раз в Старой Руссе, у него еще не было опыта общения с людьми, считавшими себя особой, священной кастой страны.