Сибирские огни, 2015, № 10

29 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ VIII. Следователю было лет тридцать пять. Вопреки ожиданиям Кости, наслышанного о том, что в карательные органы не берут людей с сомни- тельным происхождением, он не был похож ни на рабочего, ни на бедняка из деревни. Умное, интеллигентное лицо, культурная речь человека, полу- чившего когда-то классическое образование, манеры, жесты — все гово- рило о том, что его прошлая жизнь сильно отличалась от сегодняшней. Пока он записывал неизбежные формальные данные — фамилию, год рождения, образование, партийность, Костя с невольным любопытством оглядывал один из кабинетов страшного учреждения, в котором он так неожиданно оказался. Местное ОГПУ занимало небольшой дом на боковой улице. В нем было два коридора, несколько дверей без табличек. У дальней стены на- чиналась узенькая каменная лестница в подвал. Комната была серой и вполне обыкновенной: стол, два стула, шкаф, вешалка, на которой висела шинель и фуражка следователя. Никакого испуга Костя не чувствовал: все случилось так быстро, что он просто не успел испугаться. Лишь по мере того, как проходило возбуж- дение этого утра, он начал невольно задумываться о причине, по которой его сюда привезли. Следователь закончил писать и отложил ручку. Он закурил, откинул- ся на спинку стула и стал в упор смотреть на Костю. — Да, молодой человек, — сказал он, с наслаждением затягива- ясь, — хорошенько вы влипли. И что вам не жилось спокойно? Учились бы себе на здоровье, женились бы, нарожали бы кучу детей. А что теперь с вами делать, а? Костя пожал плечами. Да и что он мог ответить? — За подобные дела дают десять лет без права переписки. Знаете, что это такое? Нет? Ваше счастье… Я бы никому не советовал это уз- нать… — В чем меня обвиняют? — Костя наконец не выдержал этой непо- нятной игры и спросил первым. Следователь ласково улыбнулся: — В контрреволюционной пропаганде, конечно. У нас всех в этом обвиняют. За другое людей в семь утра не берут и в ОГПУ не возят. Похоже, ему доставляло удовольствие оттягивать минуту, когда он раскроет карты и назовет Костино преступление. — Ну хорошо… Раз вы такой нетерпеливый, перейдем к делу. Он сделал небольшую паузу, открыл папку, как бы желая что-то уточнить, и вдруг резким, жестким голосом спросил, почти выкрикнул: — Студента Рожкова знаете?! — Да, — не задумываясь ответил Костя. — Дома у него бывали?! — продолжал следователь тем же резким и жестким голосом. — Бывал. Один раз…