Сибирские огни, 2015, № 10

28 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ зала, что не любит мужа. Жизнь у старухи была так мучительна, такую тягость вызывали немигающие желтые глаза, вечные разговоры о смер- ти, бесчисленные иконы и распятия, что она не раздумывая бросилась к первому же человеку, который увел ее из старухиного дома. — Ты себе не представляешь, — говорила она, — что я терпела, сколько ночей не спала, боялась, что она умрет. Я больше всего боялась именно этого: она умирает, и я одна во всем доме наедине с нею мерт- вой… Я бы ни за что не подошла к ней… и вообще, не знаю, что бы я делала… О том, что будет со мной после, я почти не думала. Костя не успел даже понять, что происходит, как его губы уже косну- лись ее щеки. Она замерла на полуслове, испуганно глядя на него, потом обхватила ладонями его голову и поцеловала в губы. Он ответил ей с дав- но сдерживаемой страстью. Его ладонь легла на ее теплую мягкую спину, и он поразился, какая она тоненькая: он мог бы обхватить ее пальцами одной руки. Воздух в комнате сделался горячим, как в пустыне, стало не- возможно дышать. Все, что копилось в нем эти дни помимо его воли, с той самой минуты, как она подала ему руку в прихожей, улыбнулась и ска- зала: «Тася», — вдруг взорвалось внутри него, и могучая волна, с которой не было ни сил, ни желания бороться, кинула его к ней. Он стал осыпать поцелуями ее лицо, шею, руки, что-то шептать, не слыша своего голоса и не понимая слов, которые ей шептал. —Нет! — Вдруг ее руки сильно толкнули его в грудь. —Нет! — за- кричала она. — Это гадко! Мерзко, грязно! Как ты можешь?.. Он опомнился. На лбу выступил пот, он сел туда же, где сидел не- сколько минут назад. — Уходи в свою комнату, — говорила она быстрым шепотом, словно кто-то мог их услышать. — Сейчас же. Это больше никогда не повторит- ся. Мы просто сошли с ума на секунду… Но это не для нас. Пойми, я не могу как другие: я не смогу скрыть это от Николая. В нем все сломается. Ты не знаешь, как он меня любит. А твоя невеста? Нет, нет, уходи, по- жалуйста, прошу тебя — уходи… Костя встал и, шатаясь, пошел к себе. Взгляд, не останавливаясь, переходил то на белые простыни на диване, то на умывальник с бронзо- выми завитушками, то на письменный стол под прожженным зеленым сукном. Он смотрел на знакомые вещи так, словно не видел их целый год, и больше всего хотел, чтобы никакого Николая никогда не было на свете. Между тем за окном начинало светать. Пора было идти на смену. В голове было пусто. Сердце скорбно молчало. Он принялся одеваться, машинально застегнул пуговицы. И тут услышал, как на лестнице к ним постучали. Он услышал легкие Тасины шаги, короткий гул голосов, затем по коридору раздался звонкий цокот чьих-то сапог и скрип кожи. «Нико- лай?» — вдруг оборвалось у него в груди. Дверь открылась. Сначала он увидел неподвижные Тасины глаза и только потом, позади нее, высокого, затянутого ремнями чекиста в фу- ражке.