Сибирские огни, 2015, № 10

22 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ VI. Порой Костя словно смотрел на себя со стороны и не узнавал чело- века в форменной тужурке с фуражкой (их выдали на второй день), кото- рый ведет странную и ему самому непонятную жизнь. Зачем он бегает по ночам, а не спит, как все нормальные люди, почему у него всегда мокрые ботинки и почему он написал Кате всего два письма, хотя обещал, что будет писать каждый день? Катя писала часто, укоряла, что он ее забыл, рассказывала про институт и подруг. От ее писем сразу делалось легко и понятно. Но ненадолго. Приходила ночь, раздавался стук в стену, он вскакивал с постели, а в голове сами собой дрожали, звенели слова: «Тасе плохо…» И к тревоге, которую рождали эти слова, примешивалось что- то необъяснимое, от чего он пытался защититься Катиными письмами и работой на электростанции. Однажды Николай пришел со службы мрачный. На улице текло, от мокрой земли шел пар, и его пенсне в теплой гостиной моментально запо- тело. Он снял и стал медленно протирать стекла. — Меня отправляют на военные сборы, — сказал он, беспомощно щурясь. — На два месяца. Тася накрывала ужин. Услышав новость, она опустилась на стул, держа в руках тарелку с супом. — Куда? — спросила она, немного помолчав. Николай закончил протирать пенсне и надел его. — Не знаю. Он смотрел на жену, боясь пошевельнуться и расплескать ту боль, что копилась в нем с обеда, когда он увидел в дверях человека в форме и подумал, что всё… Но это оказался посыльный с повесткой из военко- мата. Николай прочел маленький желтый клочок бумажки: «В соответ- ствии… вы обязаны… при себе иметь кружку, ложку, смену белья…» — на секунду облегченно перевел дух, а потом сердце замерло. — Ничего нельзя сделать? — тихо спросила Тася. Николай покачал головой. Пойти и попробовать договориться? Но что он скажет? Что у него молодая жена, которую он любит больше жиз- ни, но с которой ни разу не был по-настоящему близок, хотя они и жена- ты уже два месяца? Ни один мужчина не посмел бы в этом признаться. «За что ты наказываешь меня, Господи?» — думал Николай, отвернув- шись к окну, чтобы Тася не видела его лица. Назавтра к шести утра он должен был явиться к военкомату. Они отужинали в последний раз втроем. Тася и Костя молчали, говорил в основном Николай. Почему-то он начал вспоминать разные смешные истории из детства, которое отлично помнил. В пять лет он был хорошенький, кудрявый, с большими голубыми глазами. Как-то раз его отправили в кондитерскую за пирожными, и важный пожилой кон- дитер сказал, ласково улыбнувшись: «Какая славная девочка! Чего ты хочешь?» Он вернулся домой в слезах, и от него никак не могли добить- ся, кто же его обидел. А однажды родители взяли его с собой в гости.