Сибирские огни, 2015, № 10

13 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ онную карту, еще с губерниями, Польшей и Финляндией. Тут-то жена Анатолия и предложила Старую Руссу. Дед помог выхлопотать в институте разрешение не ехать со всем кур- сом на Волховстрой: ректор был его старым учеником и не забывал своего профессора. Через три дня Костю вызвали в учебную часть и вручили направление на практику на городскую электростанцию Старой Руссы. Ко дню его отъезда снега почти не осталось. Питерская зима про- шла, но весна еще не наступила, и лед на Финском заливе лишь потемнел и был вполне крепок. Сверху все время падало что-то похожее на белый дождь… На перроне перед поездом, оставив Костю в вагоне, который вот- вот должен был тронуться, Катя, еще недавно такая уверенная в себе, внезапно затихла и молча стояла под окном его купе, маленькая, жалкая. Она упрямо сжимала по-детски пухлые губы. В институте им запрещали пользоваться помадой, и он только сейчас заметил, как они у нее потре- скались после зимы. — Пиши мне, — одними этими потрескавшимися губами сказала Катя, но Костя ее понял и радостно закивал: «Да-да! Обязательно буду писать, каждый день буду…» И вот медленно поползла назад платформа Витебского вокзала, вскоре за окном показались редкие кустики, из почерневших избенок уходили в низкое серое небо струйки дыма. …Спустя много лет полковник в отставке Константин Иванович Воронов помнил мельчайшие подробности той своей поездки. Даже лица пассажиров скорого поезда Ленинград — Витебск зачем-то сохранила его память и в самые неожиданные моменты, по одним только ей понят- ным законам, вдруг стирала напрочь все последующие лица, годы и по- ездки и окутывала его с ног до головы волшебным туманом. И он вновь оказывался на Витебском вокзале, поднимался по тем же ступенькам, где много лет назад умер поэт Анненский, и в купейном вагоне вместе с теми же людьми снова ехал до станции Дно. Толстый промышленник со злым лицом сидел напротив и подозрительно косился на всех. В соседнем купе две дамы везли кучу ребятишек, чемоданов, сумок и крохотную, но очень жизнерадостную старушку. Старушка ходила по вагону и всех угощала за- сахаренными сливами. Двое студентов, не поднимая головы, всю дорогу играли в карты. Проводник принес чай с лимоном, и на время стало так уютно, что даже толстый промышленник перестал хмуриться и застенчи- во улыбнулся шестилетнему мальчишке из соседнего купе, который очень хотел знать, что у него в портфеле. Чаще всего волшебный туман укрывал его, когда ему было особенно плохо — как в 1938 году, когда его уволили с радиозавода в Ногинске, за то что не написал в анкете, что он брат врага народа. Или как в 1961 году, когда умерла его вторая жена и он был уверен, что жизнь кончилась. Но все это ждало его в будущем, а тогда он по-прежнему не знал, от какой опасности уезжает. Он обо всем передумал и вспомнил практически всех…