Сибирские огни, 2015, № 10

138 * * * Поют блокнотные лакуны о беззащитности своей, и в лампочках вольфрам ликует, и ночь сжигает до бровей. И если б не был столь наивен, я б перервал свою игру и преспокойно бы на иве повесился бы поутру. Но, маскируясь под провидца, который правды не лакнет, я вижу, как строка кровится, как набухает ей блокнот. Поэтому и не до пиршеств печальной плоти никакой, поэтому и не допишет депешу бог моей рукой, которая идет не в ногу с размякшей, словно снег, душой, пытающейся понемногу найти свой голос небольшой. * * * Вернешься ночью пьяный в стельку, башка пустотами полна, и бешено бросаешь в стенку слова, как в детстве «лизуна». И смотришь, как они сползают зеленым слизистым комком все ниже, ниже, — да, пол залит дешевым мертвым коньяком. Опять — коньячные разводы, гороховая каша слов… И телик ноет про свободы и равноправие полов — КОНСТАНТИН КОМАРОВ ДО ПОСЛЕДНЕГО ОДИНОЧЕСТВА