Сибирские огни, 2015, № 4

87 АЛЕКСЕЙ ТАРАСОВ ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТОК Ездили в Тарифу, где уже океан и ветры, смотрели на испанскую Африку, Сеуту, на Атласские горы, дрожащие в мареве, только смотре- ли, переправиться туда на пароме не хотелось. Возвращались в новый дом. Обочины шоссе на всей его протяженности густо поросли высокими кустами олеандра с крупными цветками. Справа — белые, слева — крас- ные. Но природа брала свое, периодически высыпая, вкрапливая красное на белом и белое на красном. И вдруг на них неслись уже розовые цве- ты, они разбавляли категоричный пейзаж; от него, от ядовитых цветков и жары — от чего же еще? — туманилась голова. Ребятишки плохо переносили машину — укачивало. Одному Михе гонять здесь не хотелось. И точно клавиша пробела залипла, время текло и утекало. Жили друг при друге на пропеченной солнцем земле, залитые светом, под пологом высокого неба, густых крон деревьев, криками больших птиц, ели запеченных сардинок, слушали волны, дышали йодистой прелью, дышали, говорили — и о страшном, о том, чего не миновать, старались не думать. Солнце садилось в горы, и к его закату иногда подгадывали, брались неизвестно откуда, вставали на его пути оранжевые и алые облака, подсве- ченные будто не снаружи — изнутри. Они образовывали еще одну фунда- ментальную плоскость, твердь — параллельно обжитой людьми земле. Однажды Миха очнулся не в этом испанском дне сурка, а в доме бабушки на Ангаре. Открыл глаза — и накрыло: на него в упор смотрят глаза с янтарными зрачками. Это солнце, пробиваясь сквозь два сучка в закрытых ставнях, окрашивает их, лиственничная текстура дорисовывает контуры глаз, морщины под ними. Они теплые, они строгие, эти глаза дерева, и он видит уже весь образ того, кто смотрит на него… Здесь, в камнях и водах Андалузии, то была игра света: пучки лучей преломлялись в глади бассейна, в стеклышках брошенных у бортика очков, в лобовом стекле мчащегося невдалеке седана, в витражном окне соседа-англичани- на — и, странно сфокусировавшись, летели сквозь колышущиеся листья пальм к Михе на белый потолок. Оглушительно тикали часы. Лёха, приятель, написал как-то ему, тоже уже не из России: «А я вышел и посмотрел спутниковые снимки, где вы там и как устроились». На следующий день Миха проснулся в пять, тихо прикрыл за собой дверь и принялся собирать пальмовые кожистые листы. На обочине дороги, ве- дущей к морю, нашел у мусорных контейнеров свалку срезанной с рас- тений коры и пожухлых уже листьев: издалека они выглядели как шкуры — каурые, гнедые. Миха горбатился часа полтора, выкладывая на песке листьями огромные буквы: «Лёхан — дурак». И сел рядом ждать, когда спутник снимет плоды его трудов. «Ну что, прочитал?» — написал он Лёхе. Тот с ответом медлил. Маша, проснувшись, объяснила, что фотки в Гугле обновляются дай бог раз в несколько лет. Миха все равно был счастлив. Что при деле, что утро, что он всех насмешил. Что этот день не прошел впустую. Это невероятно, но совсем скоро Гугл обновил спутниковые карты этой местности. На них и сейчас запечатлено это послание Михи другану.