Сибирские огни, 2015, № 4

85 АЛЕКСЕЙ ТАРАСОВ ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТОК Однажды в соседнем городишке за обедом в большой компании взвился, попытался построить официантов: пожилой, весь из морщин — наверное, хозяин — объяснял, что перемена блюд не производится, пока все не закончат, Миха требовал, чтобы у него тарелку забрали. Красивое волчье лицо его вытянулось, скулы обтянул металл, взор разил. Мария понимала: это из-за молодого официанта, что пожирал ее — чужую до- бычу — веселыми выразительными глазами. Он этими глазами ее уже медленно раздел и пару раз уделал. Ему, судя по всему, понравилось. В белой рубашке, заложив руку за спину, с гордой прямой спиной, он стоял теперь весь на улыбочке, не сказать — усмешке, поглядывая снис- ходительно на Миху. И настоял на своем, резкими и точными движени- ями собрав тарелки лишь минут через пять. После того, как закончил с Машей в третий раз, сзади. Тореадор хренов, мачо… Мария ожидала продолжения. Не вирту- ального соития — реакции Михи. А ее не было. Дня через три, когда они сидели на веранде другого приморского ре- сторана, Миха сказал: — Смотри, какие они статные. Вышагивают. Распрямленные. Под- бородки вверх. Вот ведь… конкистадоры. В России Маша, защищаясь от его глаз и слов, если не могла уйти в другую комнату, складывала в воображении из кирпичей разделительную стену — чтобы спрятаться за ней, сохранить в себе хоть капельку крови и жизни. Здесь этого не требовалось, и она уже скучала. Возьми все, что желаешь, думала Мария, пей мою кровь, всю выпивай, жри меня, только не сдавайся, найди себе занятие, будь варваром, пожаром, будь прежним, тем, вокруг которого вертится со свистом мир. Гони на красный, думала она, пускай пал. И в следующую минуту уже боялась, что Миха бросит все и умчится куда-то насовсем. Перед телевизором, рассказывающем об очередном сломавшем себе шею на снегоходе в Альпах русском чиновничьем рыле — где у него, лю- бопытно, обнаружилась шея? — Мария подумала о божьем суде и спра- ведливости на том свете. Так вот же он, другой свет, они именно в нем. Выезжая из России, каждый здесь получает, что заслужил. Она, напри- мер, детей, любовь и достаток. «Насосала», — говорят про таких, как она. Слышала. Ну… насо- сала не она — Миха. Из той, прошлой земли. Эта — не дастся. Из той земли, из ее людей и строений. Он умел. Как-то раз достал ее, сил не было, только что не взмолилась, и Миха серьезно так сказал: — Если кого любишь, имеешь право пить ее кровь. Он таким был сделан — и он это заслужил. На докторской с кетчу- пом волчаре не прожить. Здесь — успокоился. Здесь докторской с серы- ми пельменями и нет. Здесь можно жить. И пожинать плоды — здесь. Здесь новые переселенцы из России устраивали на дни рождения жен, детей, домашних собачек такие двадцатиминутные фейерверки, каких эта провинция еще не видела. И каких не видели и уже не увидят покинутые русские города.