Сибирские огни, 2015, № 4

82 АЛЕКСЕЙ ТАРАСОВ ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТОК Тогда же увидел Машу. Напился для отваги. Вызвонил приятелей. Глядел на них, не видя, и наливал по кругу, не глядя, больше на стол и на пол. Думал, что так и не решится сейчас подойти к ней, заговорить. Лучше потом скупит все рекламные щиты вокруг, напишет ей — девушке, сидевшей в клубе за таким-то столиком, а я был рядом, мы встречались взглядами, — вот же идиот. Подошел к ней уже у раздевалки. Широкий в плечах, но гибкий. Красивый, но с чем-то волчьим в обтянутых кожей скулах, с длинными, не то женскими, не то звериными ресницами. И карие за ними, глубокие глаза такие же — то веселые и хитрые, а то разили животной силой. Она не выделяла его, но за полчаса до того, как оказались рядом, по- няла, что это произойдет. Когда он опрокидывал в себя стопку за стопкой, он ей скорее нравился, чем нет. А он смотрел на нее точно в огонь. —Завтра в десять приеду. Во двор.Жду пять минут. Не выходишь— уезжаю один. Завтра было 31 декабря. Назавтра он подарил Маше большой желтый цветок — сам он его считал подсолнухом — и увез ее за шестьсот верст. В горы, на замерзшее зеленое озеро. Светло было от снега, от белого подоконника, от ее белого тела. Что- то дрожало в воздухе, незаметное для глаз. Миха жалел, что он не осьми- ног с восемью щупальцами. Миха был в толще вод на огромных глубинах. Он входил в Машу, и им было так, точно они оба ждали этого всю жизнь. Глубоко новогодней ночью они спустились вниз, в общий зал тур- базы. Парень со складчатыми затылком и шеей, с целлюлитом на ушах, осоловелый от водки, или что они там пили, сразу увидел Марию. Минут через пять, ворочая камни во рту, подошел. Миха даже не уловил, на- сколько мгновенно вытащил его во двор. На крыльцо плавно, как убийцы, вышли еще три гоблина. В багаж- нике у Михи лежала «сайга». На заднем сиденье — колотушка, какой масаи в Африке отгоняют обезьян. Миха всегда утверждал, что если по темечку, так и льва укокошить запросто. Грозная колотушка лежала не вместо биты — рядом с ней. Но это был другой субъект Федерации. И тот хлопец — сын на- чальника ГАИ, как, подбежав, нашептал на ухо официант. Миха понял: им просто, если что, перекроют выезд, не выпустят из этой маленькой республики. Они сбежали. Ехали с его Машей — уже его — молча по первоян- варской пустой дороге. Километров триста одолели. И тут Миха вспом- нил про цветок: остался в номере. Развернулся. Маша недоумевала. Потом, смотря на снега вокруг и уже их не видя, засыпая, вдруг вспом- нила родину, Украину, откуда ее увезли шестилетней, как мчалась так же с отцом, долго-долго, и повсюду одни подсолнухи. И все залито солнцем. Миха включил какую-то красивую английскую песню, она казалась страстным классическим соитием любовников, впервые познающих друг