Сибирские огни, 2015, № 4

81 П Р ОЗ А Алексей ТАРАСОВ ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТОК Р а с с к а з 1. Давно застыли нулевые, а Миха жил в девяностых: все еще носился, все еще солнце, ветер, летящая в лицо трасса. Не совпадал с реальностью. Друзья и компаньоны канули в предыдущую эру, в булькающее ва- рево русской воли. Миха говорил — булькатившее . Кроме бульканья, слышалось клокотание и бурление. Еще он говорил — бешеной собаке сто верст не крюк. И гнал, и воз- вращался, и снова срывался, мчался — словно было куда. Это как лихо- радка, горячка, только пока не смертельная, хроническая. Миха жил на съемных, порой совсем убитых квартирах, ел макаро- ны, серые фабричные пельмени, докторскую колбасу и гонял на «ферра- ри-спайдере». На пути в Хакасию или уже там выбирал отрезок трас- сы — испытать скорость по полной. Пулей. Сначала проезжал поти- хоньку, смотрел, чтоб ни ям, ни камней — иначе взлетишь. Возвращался, ждал пустоты в попутном направлении. И потом зажигал. Гладко, степь, обзор… Жигуленок как-то вывернул с проселочной дороги. Когда мимо него пролетела ракета на скорости под триста, съехал на обочину, замер надол- го. Миха вернулся извиняться. Сидели в «пятере» потом и ржали, дураки; выпить достал из «спайдера». Он его называл «штучкой» или «малень- кой» — видимо, по сравнению с другими своими рыдванами: выбирал американские джипы, не японские. Чтобы было просторно. Казалось, он себя представлял только в беге. Остановись, замри — исчезнешь. Так он понимал мир. Скорость и была его жизнью, лучшей жизнью. Чем быстрей, тем лучше. Но над черной землей, где лежали товарищи, Миху все же насильно сняли с его огня. Конечно, то была женщина. Мария. Красивая, анорек- сичная барышня с зелеными глазами в пол-лица. Ее тонкие волосы свети- лись из-за обилия в них палладия, серебра, платины: дочь металлурга, она жила на правобережье, под боком у аффинажного завода. Миха привык подчиняться чутью. Чуйке , говорил он. Ею — спи- ной, задницей — чувствовал и опасность, и деньги. Ею шел по следу. Ею уходил. Ею, полагал, и жив до сих пор. В те дни он с чего-то решился тормозить, успокаиваться.