Сибирские огни, 2015, № 4

73 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА развернувшись к окну, из которого глядел во двор Крякутный, закурил неспешно. «На меня смотрит... — взволновался и без того расслабленный вос- поминаниями о родине Крякутный. — Узнал... Он любил Веру... Он про- сто не пустил бы ее в колхоз, и она бы не погибла... Но ведь я тоже ее лю- бил... А она выбрала меня. Судьба? Судьба... Она не делает опечаток... Эх, Толик, тошно-то как!» — Малыш! — вырвалось у Крякутного. — Здесь Малыш! — отозвался тот из соседней комнаты. — Запись отсмотрим? — Малыш! Сбегай, верни его, пока он не докурил! — Мухой! — согласился Малыш. — А кого? Но вошел на кухоньку Коробьин-Христосов и охладил горячку Ва- дима. — Стоп, земляк! — сказал он. — Умерла так умерла. Нас нет. Есть борьба. Есть табак. Есть оружие. Есть дамы. Есть перспектива вернуть- ся к живым. Стоп, Малыш! — Есть стоп! — согласился Малыш и с этим. — Запись просмо- трим? 43. Бал у Ларисы не затихал. Вячеслав Палыч прощался с жизнью. Заметно ломился раздвижной доперестроечный стол, и когда учительница захотела сплясать на нем, то Ирина Степановна сунула ей под нос ватку с нашатырным спиртом. Два горца церемонились и пытались говорить красиво. Учительницын Петя сбегал домой и принес для них костяной рог, оправленный в нержавейку. —Это мой рог! — зачем-то со злостью и по-детски выкрикнула учи- тельница. — Отдайте рог! Мой! — Да будут у тебя еще рога, будут, милая! — утешала Лариса. — Дурное дело — не хитрое... — Мне учерики... учери... ки... на восьмое манта... — Тихо! — рявкнул Вячеслав Палыч. — Я прощаюсь с жизнью! Я хочу сказать, эй! Петя зажал жене рот, и пожелание Вячеслава Палыча исполнилось. Наступила тишина, и слышно было в ней тихое сопение уснувшей на ху- дом плече героя Ирины Степановны. Вячеслав Палыч с нежностью пере- ложил головку Ирины Степановны на край стола — Ирина Степановна с улыбкой встрепенулась и поцеловала собственную руку, а потом с тою же невинной улыбкою поцеловала руку Вячеслава Палыча и, сказав: — Ты настоящий герой, хоть и пьяница, — предложила: — Говори все, что хочешь... А я давно не лежала на мужском плече... Не шевелись... Говори сидя... — Пьяница? Какой же я пьяница? — гладил ее волосы Вячеслав Палыч. — Вот поставь мне утром сто граммов водки, месяц, два месяца