Сибирские огни, 2015, № 4

52 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА — Найда, точно. Ее еще зимой, в марте месяце пристрелили, дак он чуть не пожег контору: кто мою Найду застрелил, кто замочил?! — Ну вот! А вы говорите, не хулиганил! — сказал Бордадым. — А контору чуть не пожег! — Да куда ему было контору пожечь, если он из больницы чуть жи- вехонький в бега пустился? А если взять во внимание, как он эту собаку любил!.. Может, он всю свою любовь на собаку обратил... Щас вместе на земле отсутствуют — были на Руси такие друганы... Еще по одной? Помянем приблудного Фёдора... — Из-за собаки и погиб, — сказал Фаут. — Мне ее и застрелить пришлось... — Он разлил. — Не повредит с дорожки-то, хорошо... Габдрахманова прикрыла свою стопку рукой: — Все. Я барышня. Мне конфузно. И скажите, что за история с этой собакой? Что за поджог конторы? Только по порядку. — Ну… щас... — сказал Фаут. — Выпьем — отец расскажет. Рас- скажешь, отец? — Выпьем — расскажу... — Ну так не тяните вола за хвост! — У нас говорят: не тяните кота за… — Ваня! — строго прервал главбух. — Вперед! — Х-хы! — выдохнул капитан Бордадым. — Валяй, закусывай — и к делу! А то нам еще в три хозяйства сегодня успеть... — А я девочкам свежанину заказал! Э-э, ребяты-ы, мы так и не договаривались! — обиделся видимо главбух. — Что за гости такие, а, Вань? — Ну про собаку, про собаку… — закапризничала Габдрахманова, притворяясь опьяневшей. — Дама хочет про собаку-у-у… — Дама хочет про собаку, — сказал с удовольствием Фаут. — Она хочет. Она — дама. Отец, крути рукоятку. —А чего ж тут? Жил он, Федя-то, с Дусей Мартыновой. Женщина она достойная, брошенка, муж был залетный. У нее хозяйство: леггорны, свиньи, пять овец, цветной телевизор, в доме чисто, огород в порядке, в палисаднике с мая по саму осень цветы цветут. И Федю она в поряд- ке содержала — он стадо наше пас. Все хвастает, бывало, вот я соба- ку воспитал: напьюсь, усну — она никого ко мне не подпустит, хоть ты сам Керенский будь! Летом-то пить ему некогда, а зимой делать что?.. Ну и напился он как-то у Миньки Зотова на свадьбе. В снегу уснул, а на улице-то, едрена матрена, за тридцать: сморкнешься, а оно камнем падает, трактора объезжают тот камень! Ну что? Замерзнет ведь мужик, руки-ноги потеряет! Народ к нему, а Найда, сука-то его, не пускает близ- ко! Побежали гонцы за Дусей — Дусю ни в какую не пускает, скалится, рычит, а зимой дни какие?.. Только взойдет оно — и сразу в чужой колхоз садится, солнышко-то... Дуся плачет, Федя спит, Найда службу справ- ляет: все, гибель Федина. Ну, я говорю Иван Андреичу, беги, Ваня, за ружьем, тут разговорами не поможешь: застынет мужик, заколеет!