Сибирские огни, 2015, № 4

51 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА лазить! Садитесь, друзья, я из говорливых немцев! Известно, с кем по- ведешься — с тем и наберешься! Бордадым поощрил: — Владимир-то Иваныч Даль из датчан был, а... — Вот именно! — с обидой почему-то подтвердил Фаут. — А брат мой Гельмут еще русей меня — все песни знает, чудак такой. Что ж, Рос- сия нас вскормила-вспоила всех. Черен хлеб, а все хлеб... — Поголовье-то у вас большое? — прихорашивалась в тепле Габ- драхманова. — Какие породы скота?.. — Да потом! — досадливо развел ладони Фаут. — В основном… было черно-пестрое стадо... Три года как герифордов завезли бычков, а из свиней — ландрасы... — Пастухи не пьют? — доверительно сощурился капитан, снимая бленду с объектива и протирая сам объектив бархоткой. — Из управле- ния внутренних дел нам советовали поинтересоваться, как тут перевос- питывается рецидивист Сигайлов... Фёдор, кажется? — обратился он за пониманием к Габдрахмановой. — Кажется, Фёдор, да вот у меня записано где-то, — завиляла Габдрахманова, тщетно скрывая недовольство темпами, навязываемыми Бордадымом. — Ково-о-о? — вкатился к столу главбух с огурчиками в трехлитро- вой банке. И повторил, ставя банку на стол и отметая детали утюга: — Ково-о вы спрашиваете? — Они спрашивают, перевоспитался ли Фёдор Сигайлов, Дуси Мартыновой приймак, хе-хе! — пояснил Фаут, доставая из сейфа «по- сольскую» и стопки. Они с тестем загадочно переглянулись. — Дела-а... — сказал главбух. И главный зоотехник, наполняя стопки, вздохнул и спешно закивал головой: — То-то и оно, что дела... — Дак в прошлый четверг закопали Фёдора — девяти дней еще нет, новопреставленный. — И, боясь креститься, он изобразил губами нечто вроде чтения молитвы, потом стал в грустной задумчивости резать огурец. Нож постукивал о блюдце. —Мухи одолели... — пожаловался главбух. — Самим жрать нечего, кыш, тварь летучая! — И обратился к приезжим: — За встречу про- шу поднять! А вечером мы вам накроем в банкетном зале, в столовой... Девочки горяченькой свежанинки приготовят... Прошу! Под огурчики! — А хороший он пастух-то был, этот Фёдор? Не хулиганил? — за- кусывая «посольскую», допытывался Бордадым. — Рецидивист ведь? — Сирота он, а никакой не рецидивист... — утирая высеченную вод- кой слезу, сказал главбух. — Из-за собаки помер... Найда, что ли, ее звали-то? Зоотехник ответил: — Найда звали...