Сибирские огни, 2015, № 4

177 Так часто бывает — приходит человек в литературу со стихами, но постепенно, взрослея и мужая, переходит на прозу. А что это значит — перейти на прозу? Перестать записывать свои мысли в риф- му и столбиком, прекратить, по словам Юрия Полякова, «Сидеть, с черновика- ми запершись, / уныло строчки рифмами оковывая. / И видеть: за окном проходит жизнь, / как женщина, призывно незна- комая», ради того, чтобы стихи прочитало и оценило сравнительно небольшое число знатоков и литературоведов? Однако где проходит граница между поэзией и про- зой? Так ли уж важно оформление тек- ста и наличие рифмы? Я могу привести огромное количество примеров идеаль- ных столбиков с крепкими рифмами, од- нако поэзии там и близко нет. К счастью, имеются более близкие мне определения поэзии, вроде тыняновского, — зависи- мость смысла от звука и ритма. Если так, то Юрий Поляков из поэзии и не ухо- дил — его проза поэтизирована по всем правилам лингвистической кодификации: на собственно языковом, коммуникатив- но-прагматическом, этическом, других прямых и опосредованных уровнях. Его проза всегда завязана на троп; даже если он выражен не слишком явно, текст по- вести или романа у него насквозь метафо- ричен, в его случае метафора не формоо- бразующий материал, а скрытый маркер поэтической трансгрессии. В формате эссе процитировать фрагмент из какого- либо романа Полякова такого объема, чтобы тем, кто недостаточно знаком с его прозой, стало ясно, что я имею в виду, не- возможно, поэтому придется новичкам поверить мне на слово… или срочно идти читать его книги. О прозе Полякова сказано довольно много, о поэзии тоже. Еще в 1976 году на редкость внимательный к творчеству других поэт Владимир Соколов написал в предисловии к «Книге в газете» (была когда-то такая отличная рубрика в «Мо- сковском комсомольце») о поэзии тогда еще молодого-начинающего Юрия, что это «стихи размышляющего человека»: «Он, можно сказать, еще и не печатал- ся, а я уже запомнил одно его опублико- ванное стихотворение “Зачем вы пишете стихи?”. В этом маленьком ироническом фрагменте находит отражение мысль об очистительной, воспитующей силе искус- ства. И хорошо, что Юрий Поляков это вовремя ощутил и высказал. Авторская мысль не может мешать непосредствен- ности читательского восприятия, если она растворена в природе самого стихотворе- ния. И Поляков это уже понимает, чему свидетельствует его стихотворение о Му- ранове, где он “впервые Тютчева читал, сменив слова на запахи и звуки”». Через четыре года Соколов написал еще одно предисловие — к первой книге молодого поэта, названной очень точно: «Время К Р И Т И К А . Л И Т Е РАТ УР О В Е Д Е Н И Е Наталья ЛЯСКОВСКАЯ «ЖИВАЯ БЕЛКА НА ВЕЛИКОМ ДРЕВЕ…»