Сибирские огни, 2015, № 4

156 ВИТАЛИЙ СЕРОКЛИНОВ ДЕТИ АЗИИ шие, но счастливые, — сил на то, чтобы самим перекатить кресло поудобнее, у них нет, и волонтеры помогают им держать строй. А потом, на награждении, мне рассказали историю про глухонемого маль- чика Женю, который вернулся восторженный с церемонии открытия прошлого спортивного форума — и заговорил! И вот тогда я понял — всё ради этого. 3. Властитель холода Белые якутские ночи, недолгая июльская жара и летнее солнце — все это было здорово, но мне хотелось увидеть настоящую Якутию — с морозами, бу- ранами, лайками и строганиной. И мечты не замедлили сбыться — в декабре я оказался приглашен на местный праздник встречи зимы: тут ее любят встречать, а не провожать с блинами на столах и петухами на столбах, как у нас. И снова Якутия начала удивлять с первого же дня… В холода в местной университетской столовой тут прямо в зале стоит микро- волновая печь — чтобы студенты могли подогреть остывшие за время ожидания в очереди первое, второе и компот; такого я не видел нигде и никогда. Тут до сих пор очень любят истории о том, что якутяне в очередной раз по- пали в книгу рекордов Гиннеса — случилось это незадолго до моего приезда, с сеансом одновременной игры на местном народном инструменте; участников набралось аж больше тысячи, хвастает наш экскурсовод, честно признаваясь, что этого инструмента просто больше нигде в мире нет, потому и состоялся рекорд. Тот же самый экскурсовод, Мирослав, на вопрос о том, есть ли в респу- блике известные поэты и прозаики, простодушно отвечает: «Я», — а потом читает на якутском свою поэму о родине. «На якутском — потому что на нем мало кто пишет, так легче пробиться в великие», — все так же простодушно добавляет он. Тут работник музея вечной мерзлоты показывает новое рекордное достиже- ние местных животноводов (разумеется, тоже занесенное в книгу Гиннеса) — огромный замороженный куб молока, в котором аж сто десять литров. «Теперь — сто восемь», — меланхолично поясняет наш сопровождающий, увидев, что новосибирская делегация кинулась отколупывать ледяные куски, решив прове- рить, молоко ли это. Тут страшно переживают в спорткомитете после нашего вопроса, уж не родственник ли высокому начальству некий футболист местной команды, и с облегчением — после спешной проверки — выдыхают: нет, они всего лишь однофамильцы. Тут у многих простые русские фамилии: Яковлев, Иванов, Петров… А я вздыхаю: наше начальство не так щепетильно: прежний город- ской спортивный руководитель не считал зазорным курировать местный фут- больный клуб, куда пристроил собственного отпрыска — прямо как когда-то ливийский диктатор, пристроивший в известную итальянскую команду своего сына. Но Каддафи хотя бы был совладельцем того клуба, а местные начальники устраивали свои дела за бюджетные деньги… А еще тут есть «Территория трезвости» — никаких шуток, совершенно серьезно: именно такую вывеску мы обнаружили на одном из домов Якутска. Даже стало как-то неловко: мы как раз возвращались с посиделки, на которой боролись с трезвостью в меру своих сил.