Сибирские огни, 2015, № 4

137 ПЁТР ДЕДОВ СПОЛОХИ шо, даже гениально («Доктор Живаго», «Жизнь и судьба»), — то здесь или критики лгут, или... А талант захватывает воображение, все чувства и мысли ты переживаешь с героем, и если этого нет, то нет и художествен- ного произведения. * * * Дочитал «Войну и мир» Льва Толстого. Впечатление такое, что про- жил другую жизнь, целую жизнь, с интересными, живыми людьми, ко- торые окружали меня во время чтения, волновали, задевали за живое, радовали до слез, огорчали до боли в сердце. Порою хотелось вмешаться в ход событий, кого-то пожалеть, на кого-то кинуться с кулаками... Жизненный ли, правдив ли эпилог, в котором звучит всеобщее бла- гополучие? Соня — прекрасна, а вот Наташа — та ли это Наташа в концовке, какой она должна быть по логике развития характера? Надо подумать: не применил ли здесь Толстой один из своих «силовых при- емов»? Да, Наташа такой и должна быть, ведь это самый человечный герой романа. А что может быть на свете человечней матери? И то, что она «опу- стилась» (может вынести и показать пеленку с желтым или зеленым пят- ном), она не опустилась, а приблизилась к естеству, то есть своему дитя... «Войну и мир» надо читать только в зрелом возрасте. А то, что мы читали в юности по школьной программе, это только отвращало потом на долгие годы от чтения романа... Чем Толстой достигает того, что герои его живые? Тем, что пока- зывает их со всех сторон, абсолютно ничего не утаивая в их характерах, ничего подчеркнуто трагического или героического, а все так, как бывает в жизни: радости и слезы, любовь и горе, — все наполняет одно мгнове- ние... И герои получились не «положительные» или «отрицательные», а абсолютно живые люди... Наташа Ростова, например, ухаживая за уми- рающим Андреем (кажется, на что уж лирическая сцена), знает о его гниющих, дурно пахнущих ранах... Прочитать «Войну и мир» — и никаких литинститутов не надо... * * * То, что я пишу сейчас в главе «Игра в шарик» («Светозары») — ис- тинная правда. Да, так говорили мы о будущем. Такие пели частушки и такие рассказывали анекдоты. Но раньше об этом надо было молчать, а вот теперь... Без этой главы моя трилогия была бы не совсем правдивой, ведь умолчание — тоже ложь... 5 июля 1989 г., Ерестная * * * Сегодня наконец закончил главу «Игра в шарик». Семь дней не- устанного труда. Это сколько же я выдавал в день? (Получилось более двух авторских листов.)