Сибирские огни, 2015, № 4

131 ПЁТР ДЕДОВ СПОЛОХИ Чаще что: народ в нашей литературе показан глазами интеллигента. А если — наоборот? Интеллигента показать глазами народа, да и сам народ показать изнутри, интуитивно. Ну какой я интеллигент, если всю жизнь — в нужде, в очередях, на трамваях, на самой грани, на черте бед- ности... * * * Я плохо разбираюсь в музыке. Мне кажется, и в ней есть какой- то «национальный звук». В литературе он тоже присутствует, глубокими корнями уходит в русский, к примеру, фольклор, в русский уклад, в рус- скую природу, в русский характер. Что в простых словах и в музыке — «Во поле березонька стояла»? А на глазах — слезы. * * * Сейчас все больше голосов о темноте и рабстве русской нации. Это — подлая ложь. Того, что выдержал русский народ, мне кажется, никакой другой народ бы не выдержал, и не из-за первобытного много- терпения, а — огромного душевного потенциала, сердечности, доброты... Всему этому я был свидетель. * * * За три года ельцинского правления — как изменился даже внешне городской люд! Большинство сухопарые, бледные, слабые от недоедания и забот люди. Зато в толпе среди них, как дредноуты, ходят с гигантскими живота- ми люди-окорока, гордо неся голову. Научно это объяснимо: в полуголод- ное советское время питались все почти одинаково, а сейчас малая часть «новых русских» дорвалась до сытого корыта и теперь, захлебываясь, с чавканьем насыщается, позабыв все нормы и приличия. Вот плывут в толпе дредноуты, расплывчатые, как амебы, вместившие в себя всю луч- шую жратву России, высосавшие соки и обглодавшие простой народ. * * * Он любил охотиться в тайге (хотя скучал по Кулунде), любил и раз- личал по голосу деревья, и все другое — оттуда... Ведь те, кто считал себя истинными знатоками природы, не знали ее и удивлялись, когда в расска- зе его появлялся штрих, от которого становилось не по себе: «Ведь видели мы вроде все это, а почему не мы так сказали, а он?» Друзья считали, что ему везло, он был удачливым журналистом (какой журналист не мечтает стать писателем?). А он был рожден писателем, писал о природе. Он не был охотником, который весь день видит мушку; не был рыбаком (когда закроешь глаза ночью — дрожит поплавок); не был грибником (когда, закрыв глаза, ви- дишь заляпанные грибами поляны). Эти все ничего не видят, пробегая