Сибирские огни, 2015, № 4

11 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА растет! А ты, Шуренок, правильно мыслишь: привыкли они к денюжкам, как мы к нищете... А уж если мы лучше пожить не супротив, так и они тоже... Тут мы совпадаем, да вот капитальцы-то у нас разные: у тебя с младенческо яйцо, а у него — с медвежье лицо... Снаружи мать Расею не смяли, так снутри разорвут. — Кто? — Да видчепысь! Наливай-ка дядьке! Он пока понял — жизнь про- шла, ослаб Алексей Бордадым... Вот они и получили ручаг, чтоб Землю первернуть: да-а-айте мне ручаг, и я перверну-у-у... На, сука! На тебе ручаг — перворачивай, гадо! А ты кто такой, чтоб ее перворачивать?! Саша терпеливо слушал, привычно желая, чтоб водка скорей и без остатка перелилась в большой живот дяди Алексея. — А ты, Шурка, молодец... На пять учишься... Шура стеснялся, когда его хвалили. Он сказал: — Дядя Алексей, а у меня соль-диез не выдувается... — А-а... А-а... — потух и заплакал Алексей. — Соль у него... Киш- ку, смотри, не выдуй... Соль у него... Нет такой ноты — сольдиеза. — Есть... — Нет, омманутое ты поколенье... И-их ты… Барашка ты... Прячь, Шурка, от меня муштук — не пойду завтра играть и вам запречаю! —Он поднял брови и вытянул книзу лицо, чтоб утереть нос платочком с каемоч- кой, но забылся и стал разглядывать платок. — Валька крючком обвязы- вала. Каждую петельку, видишь? Погляди сюда, Ломоносов! Погляди! Ты еще доживи до моих лет, да чтоб баба тебе вот так вот петелечки обметы- вала... А возьми миллионера: что, баба ему обметывает платочки? Уй! Как же. Жди. За деньги — да, без денег —жди. Купить бабу можно, Шурк... Но чтоб она тебе вот так вот крючком вокруг платочка — это облезешь и неровно обрастешь. Она меня уважает, что я веселый… И ты веселый будь, брат. Фи мня поняль? Давай муштук, завтра играть будем. Рекордно долго будем трубить. А потом — бросай ты эту музыку, трясину. Чем тут сидеть, лучше б табуретку матери-то сочинил или огород полил. Усвоил? — Да усвоил, усвоил... — Давай тогда муштук, я пошел... Когда дверь за Алексеем закрылась, Шурка быстрыми, злыми дви- жениями протер старенькую трубу фланелькой и стал гонять гаммы, гам- мы, гаммы: он не хотел быть альтистом, он хотел быть трубачом, хотел быть трубачом... Как Эдди Рознер или Луи. Он хотел показать маме весь мир у своих ног... 6. ... он искал своего учителя. От Таштагола до Кузни дорога недальняя — ночь по однопутке. В поезде даже диванов не было, а кресла, как в салонах воздушных кора- блей. Рядом с Сашей сидел старик, ворочался, звенел орденами, косился, искал разговора, живчик.