Сибирские огни, № 3, 2014

—Думаете, еще не все происшествия свершились? —Уверен в том, —сказал я не без оснований, радуясь тому, что Пушкин не знает планов Собаньской на Царство Польское. —Европе грозят новые рево­ люции. А уж оттуда огонь может переметнуться к нам. Мне кажется, что но­ вые бунты приведут только к новой крови, а пользы не будет. —Согласен с вами, Фаддей Венедиктович, —убежденно сказал Пушкин. — Революция — дело кровавое. Российскую жизнь менять необходимо, но делать это следует плавно, путем просвещения. Только тогда результат будет. — Рад, что мы схоже думаем о роли просвещения, Александр Сергеевич, —сказал я. —Да не только думаем, но ведь и делаем, что можем. —Я слыхал, вы роман большой пишете —«Выжигин», кажется... Это хоро­ шее дело, —сказал Пушкин. —Но вы бы написали значительно больше, если бы не тратили столько времени на газету. Жизнь ее —два дня, а она требует про­ рву заметок, статей — это же постоянная пиявка, тянущая из писателя кровь. Это я не в упрек, а, напротив, из сочувствия к вам говорю. Мне кажется, что служба российской словесности —вот прямой путь для просвещения России. — Вот не ожидал от вас, Александр Сергеевич, таких слов! —воскликнул я. —Не примите как обиду, —сказал Пушкин. —Я говорю как вижу. Вер­ но, газета дает вам достаток, но мешает в том, чтобы больше делать для обще­ ства. Вы ведь подлинный писатель, и я говорю вам это только потому, что бо- , юсь —сгубит вас ваша «Пчела». —Ушам не верю! —сказал я, оборотясь к Пушкину. —Вы думаете, что ре­ месло журналиста непригодно для просвещения? Да вы не знаете, что гово­ рите! — К вам это не относится, Фаддей Венедиктович, — сказал Александр Сергеевич, —вы отлично владеете пером. — При чем здесь это! — я был расстроен непониманием Пушкина, а он, кажется, больше всего боялся меня обидеть и в суть вопроса вдаваться не хо­ тел. — Смотрите, — воскликнул Пушкин, переводя разговор, — а вот и та са­ мая лавочка, о которой я вспоминал! Она цела. Зайдем, Фаддей Венедикто­ вич! Александр Сергеевич взял меня за рукав и затащил в дверь лавки —для то­ го, чтобы я не мог дальше продолжать спор. Вдоль дальней от входа стены небольшого помещения тянулся прилавок, на котором были разложены разные сласти, орехи и фрукты. На отдельном блюде размещены пирожные. Пока я разглядывал прилавок, Пушкин накло­ нился к моему уху и громко прошептал: «И хозяин тот же!» Я разглядел за прилавком вислоносого старика — он был таким малень­ ким, что над горками фруктов торчала лишь его голова. Впрочем, одна гора темно-зеленых фруктов, которых было больше всего, скрывала его полно­ стью. Мне кажется, он помнил об этом и старался эту гору обходить. —Здравствуйте, любезный! —сказал Пушкин. —Я не бывал у вас пятнад­ цать лет —не помните меня? Я жил по соседству, в доме тринадцать, а здесь больше всего любил засахаренные фрукты —цукаты и прочее. Есть они у вас? —Да, —вздохнул коротышка и указал на полку с товаром. —Они самые. Изволите брать? —Я посмотрю. Пушкин медленно пошел вдоль прилавка, верно, вспоминая юность. Меня более сухофруктов привлек хозяин —его вислый нос и все выраже­ ние лица передавали глубокую печаль. Подходящие покупатели не радовали его, товар он отпускал с равнодушием или даже унынием. Как он мог сохра­ нять лавку столько лет, не проявляя покупателям ни капли любезности? —У вас что-то случилось? —задал я вопрос, который вертелся на языке. — Извините, ваше благородие, — встрепенулся хозяин. — Голову сломал —все об одном думаю. ГРИГОРИИ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН