Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН Что же осталось мне?.. Опять в руках один пепел —а реально только то, что создаешь сам. И еще — Пушкин, с которым мы помирились, отказавшись от любви к одной жен­ щине. Глава 8. 1. Дружеское чувство, только зарождавшееся ранее между мной и Пушки­ ным, после интриги с Каролиной Собаньской стало новым и сильным. Тут уж или расходиться навек, или доверять друг другу — словно родные братья. Я отбросил все расчеты и отдался чистому чувству — какие могут быть счеты между братьями, даже если они совершенно разные люди! А близкие не могут долго быть друг без друга. Уже на следующий день я послал Пушкину запис­ ку с приглашением на дружескую пирушку в честь примирения. К сожале­ нию, Александр Сергеевич был занят. Он поблагодарил меня в самых любез­ ных выражениях и попросил встречу немного отложить —так случилось, что все ближайшие вечера у него были ангажированы. Через неделю я снова на­ писал Пушкину, ждал два дня и, не получив известия, отправился к нему в го­ стиницу днем —в такое время, когда балов не проводят. Пушкин был по виду чем-то недоволен, но встретил меня довольно любез­ но. Он все еще был одет в халат (значит, работал), а в руке держал куритель­ ную трубку. —Здравствуйте, Фаддей Венедиктович! Очень рад. — Извините, что явился нахрапом, Александр Сергеевич. Надеялся, что вы уже кончили на сегодня занятия... или сделаете короткий перерыв. Хотел пригласить вас на прогулку. Впрочем, если вам некогда, то я удалюсь. —Что вы, что вы, Фаддей Венедиктович, располагайтесь пока, а я оденусь. Работу я уже оставил, читал, как раз сам собирался выйти. Пушкин облачился, прихватил тяжелую трость, и мы вышли на улицу. —Пройдемся? —предложил я, поскольку был утомлен утренними заняти­ ями за письменным столом. —Или у вас намечено какое-то дело? Пушкин замялся. —Да нет, ничего определенного. Я приказал извозчику ехать следом, и мы отправились гулять вверх по на­ бережной Мойки. В разговоре мы не касались близкого прошлого —нашего разрыва и Каролины, которая невольно послужила нашему сближению. По обоюдному молчаливому согласию мы решили эти темы придать забвению. — Представьте, я жил в этом месте перед учебой в Лицее. Правда — по­ дальше, —Пушкин махнул рукой вдоль улицы. —Там была еще одна лавоч­ ка, я любил покупать в ней восточные сласти. Интересно, она сохранилась?.. —Очень возможно, —сказал я. —Но ведь с тех пор изменился весь мир, пал Наполеон, Россия пережила заговор, у кормила власти утвердился новый император. —Это не повод отказаться от сластей. Сидя в лавочке, можно даже не уз­ нать, что Бонапарт проходил мимо. Вполне вероятно, что это приближение только и было заметно по тому, что от испуга стали больше покупать товару. —Да, многие любят закусить беду конфеткой! — рассмеялся Пушкин. — Так лавочники вечны? —Они —основа основ, на мой взгляд, —сказал я серьезно. —Как это грустно: герои гибнут, а лавочники процветают. Я с этим не со­ гласен! —Должен же кто-то кормить сластями подрастающих героев! —Вы как будто смеетесь над героями? —Да боже упаси, —сказал я. —Герои нам еще понадобятся —куда ж без них.