Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН —Нет, это другое. Это из-за пани Собаньской. —При чем здесь Каролина? Что вы о ней знаете? Вы следили! —Конечно, я в первый же раз, как вы забрали у меня описи, проследил за вами до ее крыльца. И после характер потребованных вами документов под­ твердил, что интерес имеет польские корни. —Вы заметили, что за мной еще кто-то следит? —Нет, дело хуже. Я в Третьем отделении услышал разговор Собаньской и Александра Христофоровича. Он спешил, и они говорили на ходу, как раз проходя мимо двери моего кабинета. Госпожа Собаньская сказала: «Непре­ менно вызовите Булгарина в это время, тогда я смогу потребовать нужные бу­ маги —и он отдаст. Тянуть нельзя!» Генерал ответил: «Я сейчас еду во дворец, оттуда пришлю записку и приставлю к нему своих людей». —Не может быть! —растерялся я. Врать Мордвинову смысла нет, но как это может быть правдой... —Они прошли мимо, Собаньская посмотрела, но виду не подала, что ме­ ня знает. —Вы знакомы? —Да, но она не подала виду, что знает о моем участии в деле с документа­ ми Рылеева. —Она не знает. —Верно? —Клянусь, Александр Николаевич, я ее в это не посвящал. Зачем бы?.. —Кто вас знает, Фаддей Венедиктович! Я ваших дел не понимаю... и зачем вы связались с этой опасной женщиной! Я вас вчера хотел предупредить —да не успел. —Как все это понимать? —Она —агент Бенкендорфа... и строит вам ловушки. Но я не понимаю — после того, что мы с вами натворили, какие еще ловушки нужны... и почему она отдала все документы из дела Рылеева обратно? Ведь одного из них было достаточно, чтобы изобличить вас и, затем, меня. О каких еще бумагах они говорили? —Этого я вам не скажу, достаточно, что я сам понимаю, о чем речь... Как все запуталось... —Будьте осторожнее, Фаддей Венедиктович, умоляю вас. Мы ведь на од­ ной ниточке висим! —Не беспокойтесь, даже если я пострадаю, вас это не коснется, раз до сих пор не коснулось... Спасибо за предупреждение, Александр Николаевич. —Еще одно. Во всем этом как-то замешан Пушкин. —Пушкин везде замечен, —пробормотал я каламбур. —Александра Христофоровича он очень интересует. Генерала волновало ваше сближение с Александром Сергеевичем. Только я так и не понял —опа­ сается он вашей дружбы или, наоборот, ищет в ней выгоды. Его беспокоит, что вы перестали встречаться открыто; Бенкендорф подозревает скрытые сношения между вами. На меня злился, что я допустил оплошность в том раз­ говоре о русской и немецкой партиях —дескать, вы, Фаддей Венедиктович, догадались о его интересе к Пушкину и решили продолжать дружбу тайно. Го­ спожа Собаньская тут появилась не случайно, мне кажется. Она ведь была любовницей Пушкина, когда он отбывал ссылку в Одессе. —Спасибо еще раз, Александр Николаевич... —Честно говоря, я уже ус­ тал от всех этих открытий, мне хотелось остаться одному. —Полагаюсь на ваш здравый смысл, —Мордвинов откланялся. Я бы на месте Александра Николаевича не полагался на то, чего сам хозя­ ин не видит. У меня буквально кружилась голова. Я присел, закрыл глаза. Хо­ телось плюнуть на все, но ведь я не успокоюсь, пока не пойму, что происхо­ дит? Итак... Собаньская добилась моей помощи в деле польских заговорщиков. Если ее целью была провокация, то дело сделано —берите меня тепленьким