Сибирские огни, № 3, 2014

—Прощайте, —опять холодным тоном сказала мне Собаньская. Я поклонился тиранше, чуть кивнул Пушкину и на пороге залы услыхал, как Лолина приглашает Пушкина бывать у нее запросто — как у друга. Рас­ считывала ли она, что я услышу —не знаю, но удар вышел точный. Я до пе­ редней чуть зубы не стер —такая напала ярость. Это мое дурное наследство буйной польской крови. Как сдержался —не помню, как сел в возок —тоже. Постепенно холодный воздух привел меня в чувство. Цепляюсь ли я за дорогие мне воспоминания —и только? Нет. Мысленно передо мной стоят две Лолины: первая, прежняя —своенравная порывистая полячка, и нынешняя —светская, обманчивая, но неотвратимо притягатель­ ная. Она всегда —и прежде, и сейчас —лишала меня разума. Быстрый ум ее в сочетании с неодолимым очарованием приводит меня к непонятному оне­ мению. Благодаря жизненному опыту я научился сие преодолевать, но внут­ ренняя юношеская дрожь все еще сидит во мне. Я влюблен в Лолину и своей первой любовью мальчишки, и последней любовью зрелого мужчины, до­ стигшего всего, что имел дерзость желать. Всего, кроме одного —ее любви. Могу ли я теперь отказаться от нее? Я попытался представить, что не выполню просьбы; завтра она откажет мне от дома, и я потеряю ее безвозвратно. Именно так —безвозвратно. Если юнцом, покидая ее, я верил в свою звезду, верил, что, завоевав полмира, я вернусь наполеоновским маршалом и покорю ее сердце, то сейчас-то, спустя полтора десятка лет, будучи капитаном в отставке, я знаю, что звездам верить нельзя. Сколько раз успех обманывал меня, ускользал из готовых принять его рук. Мудрость — это опыт не столько побед, сколько поражений. Испытав многие потери, я знаю, что самые заветные цели могут обмануть. И противу себя двадцатилетнего знаю, что вторая моя попытка —последняя, третьей не дано. И мысль о том, что я опять упустил фортуну, будет нестерпима всю ос­ тавшуюся жизнь. Эта ставка —самая большая в жизни, хоть никто не узнает ни о победе, ни о моем поражении. Но в душе своей я или воскресну заново, или умру навсегда. Лолина, сжалься надо мною! Что я боюсь потерять в этой игре? Я не знаю, что ждет в России бывшего наполеоновского офицера завтра. Быть может, новая опала... А если вскроет­ ся авантюра с Мордвиновым, то и каторга. Тем более глупо упускать такой шанс. А благополучный исход сулит спокойную старость —это все богатство, какое мне суждено. Разве это много, чтобы обменять его на истинную лю­ бовь? И будет ли оно утешением тому воспоминанию, что волокита Пушкин вмиг добился и лишил меня навсегда того, о чем я грезил шестнадцать лет... Могу ли я отказаться от нее? Пушкин — болтун, повеса, дьявол! Принес его нечистый! Вдруг он явил­ ся, чтоб одолеть меня, а не ее? Последняя мысль обожгла, и более я не раздумывал. Нет, я не отступлю без боя! Возница довез меня до дому, я остановил его: «Жди тут!» Не сбросив шу­ бы, прошел в кабинет, достал из тайника коричневый кожаный портфель и быстро вернулся на улицу. «Обратно гони!» —крикнул я вознице. Приняв ре­ шение, я более не колебался и отводил от себя всяческие мысли. Но одна все- таки проникла и вертелась в голове, гремя гонгом: а вдруг Пушкин еще там... Но медлить я не мог, такая у меня натура —раз начав дело, я уже не умею ос­ тановиться. И если выход на все случаи не придуман, то мне достаточно и простых слов: черт с ним, как-нибудь образуется! «Барыня сегодня более не принимают», —остановил меня на пороге слуга. Я втолкнул его в переднюю и осмотрелся —есть ли кто, тут ли его крылатка. Слу­ га набычился и готов был уже звать подмогу. Я сунул ему ассигнацию: «Справь­ ся, голубчик; передай, что это господин Булгарин с бумагами!» Тот с сомнением посмотрел на меня и вышел. За дверьми раздался какой-то звук, оттуда высуну­ лась голова другого слуги. Увидав, что я стою на месте, она скрылась. Наконец первый достиг хозяйки и вернулся. Прямиком с порога я попал в будуар. ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН