Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН Внешне я не дрогнул, но память о том, что я Наполеону служил, тут сов­ сем ни к чему. Однако теперь и я могу наступить на любимую мозоль. — Кровью я шляхтич, а они — известные кавалеры, так что это мне еще одним плюсом запишите... против иных кровей! Пушкин, будучи мулатом, потемнел лицом; кажется, выдался редкий слу­ чай, когда Александр Сергеевич не сразу нашел ответ. —Полно, господа, вы словно счеты сводите, —сказала Собаньская. —Из­ вольте прекратить —или я обоим откажу от дома. Пушкин еще раз яростно глянул на меня, но потом вдруг широко улыб­ нулся. —Просто мы с Фаддеем Венедиктовичем относимся друг к другу искрен­ не, —сказал он, сделав удар на последнем слове. Все понимающе ухмыльнулись. Сказано было верно, я и сам это оценил. Впрочем, угроза подействовала на обоих, и мы больше старались не заде­ вать друг друга. Соперничество продолжалось, но безмолвно. Кружок поре­ дел, Пушкин покидать нас не собирался и беззаботно болтал. Я больше слу­ шал. Наконец, поднялся со стула и раскланялся Баратынский. —Я тебя провожу, —Пушкин вскочил и отправился с приятелем. —Мне необходимо сказать тебе... Так мы остались наедине с Собаньской. Об этом я мечтал весь день. — Лолина, я люблю вас всей душой, так перестаньте же дуться. У меня сердце замирает, когда холодеет ваш взгляд. Прошу вас —не играйте со мной —мне это тяжело. Я не ловелас, как Пушкин, у меня все всерьез. — Вы не похожи на влюбленного мужчину. Вы не могли сказаться боль­ ным для начальства? —На меня бы донесли из вашей же залы! Это не шутки —меня вызвал сам генерал Бенкендорф, а пред сильными мира сего даже Амур, сложив крылья, становится обычным просителем и скромно ждет в приемной. Лолина, я не виноват! —Я больше вам не верю! —Я вас не понимаю, —сказал я. —Лолина, ради вас я рисковал всем. —Но ничем не жертвовали, кроме денег. Я догадалась —это была просто взятка. —Совсем не просто... —Называйте как хотите, —отмахнулась Собаньская. —Документы верну­ лись в архив, у меня не осталось ничего, что свидетельствовало бы о вашем чувстве. Ваш подвиг заключается в том, что вы нашли нужного человека и за­ платили. Я слишком переоценила ваш поступок, объявив его геройским. Но я вас не обманывал... Что же вы хотите? — из победителя я снова стал растерянным юнцом. —Я уже сказала —настоящей жертвы. Я прямо посмотрел в любимые, драгоценные глаза. И понял, что с ума сойду, если потеряю ее. —Хорошо, требуйте. Чего вы хотите! —Не шутя? - Д а ! —А я уже придумала вам наказание! — горячо зашептала она. — Вот все это время, с тех пор, как ждала вас, все придумывала. Вы признавались мне, что Рылеев оставил вам бумаги. Если дадите мне то, что никто не видал —я вам снова поверю. Этот залог любви я приму и отдам вам свой. Если вы гото­ вы довериться мне, то и я доверю свою честь вам... Честная сделка? —Честная... —после молчания пробормотал я. —Жду в любое время! Я, может, и нашел бы слова возражения, но тут пришел Пушкин, момент был точно упущен, а повторного колебания Лолина мне не простила бы. Я встал, чтобы откланяться.