Сибирские огни, № 3, 2014

ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ для войны. Помоложе —те глупые, часто до первого боя только и доживали. Постарше — тем тяжело было. Семья. Дети. Страшно, себя жалко, да... А я только после войны и женился. —А другие родственники? —Сысоеву тоже стало интересно. —Пойдем, покажу... Пока шли до ворот, Самсонов и Сысоев поняли, что ходок из деда ника­ кой. Сысоев широким жестом открыл дверцы машины и усадил деда на пере­ днее сиденье. —Куда? —голос у него был уже совсем пьяный. —Вниз. Налево и до конца улицы. —Поехали! Хотя разогнаться на деревенской улице было негде, Сысоев то и дело при­ жимал педаль газа. С этой стороны холма размещались деревянная двухэтаж­ ная школа, какое-то административное здание («Надо зайти», — подумал Самсонов), вполне приличный на первый взгляд Дом культуры. На пере­ крестке Сысоев притормозил. —Теперь еще раз налево. Через пять минут машина остановилась на спрятанном в лесу кладбище. —Вот, —дед Алексей подвел их к ближайшим могилам, —здесь все. Вся семья Колесовых: отец, мать и семеро братьев... Остались я да сестра Марья. 6 . Рассказ Алексея Ивановича они слушали в машине. Самсонов включил диктофон и думал только о том, что если бы он хотя бы мог предположить нечто подобное, то выпросил бы у Эльзы неделю. В 1921 году Лехе Колесову было пятнадцать. Родился он уже в Сибири, где —точно не помнил: семья переезжала с место на место с 1905 года в поисках покоя и работы. В 1914 году, когда отца и одного из старших братьев хотели забрать не то в армию, не то на какие-то работы, Иван Колесов встретил Ива­ на Романова —бродячего проповедника и личность, безусловно, харизмати­ ческую. Идеи Романова, как понял Самсонов, представляли собой смесь анархизма, наивного коммунизма и старообрядческих легенд о Белозерье. Впрочем, в бытовых вопросах Романов был цепок и прагматичен. Около тридцати семей, собранных им, добрались разными поездами до Улетов, встретились в условленном месте и двинулись едва намеченной дорогой по­ дальше в леса. Уходили быстро, не раздумывая, лошадей, купленных у якутов, было мало. Первую зиму пережили кое-как, в землянках, потом построили общие ба­ раки и амбары для инвентаря, еще через год —отдельные дома для больших семей (Колесовы получили дом одними из первых). Если бы не Романов, коммуна (а они называли себя коммуной с самого первого дня) распалась бы, но он держал их вместе — где словом, а где и делом. У Романова были свои люди в Лебедянске и Улетах, он дружил с якутами —все это помогло скры­ ваться от властей и даже принимать новых поселенцев. Они прятались до самой революции. Прочитав в газете о Временном пра­ вительстве, Романов сказал, что надо строить новые дома —скоро переселен­ цев прибавится. Романов как в воду глядел. Осенью 1920-го в Мирной теснилось уже боль­ ше тысячи человек. Люди были разные: и разбежавшиеся из поселений быв­ шие каторжане, и задержавшиеся в деревне солдаты-фронтовики, и даже не­ сколько польских и еврейских семей, пытавшихся добраться в Америку через Дальний Восток. Всей этой кашей Романов в одиночку руководить уже не мог, и с лета 1918-го в деревне без всяких оглядок на большевиков и белых действо­ вал свой местный Совет. Был и отряд самообороны —не столько для борьбы за одну из сторон, сколько для того, чтобы отпугнуть случайных бандитов.