Сибирские огни, № 3, 2014

Несколько раз жители деревни подбирали в тайге отбившихся от своих солдат-колчаковцев, казаков, красных партизан. Таких, подлечив и накормив, выводили кружным путем на тракт и просили не возвращаться. Мирная хоте­ ла жить мирно... Когда на деревню вышел полк Каплинга, Алексей с тремя такими же под­ ростками был в тайге, на охоте. Что происходило в те два дня, что полк про­ стоял в Мирной, он знал по рассказам выживших. Генерал собрал сход. По­ требовал лошадей, продовольствия и проводников на север, к приискам. Де­ ревенские готовы были отдать все, лишь бы колчаковцы ушли. Но потом ге­ нерала будто бешеная собака укусила, и он приказал собрать и казнить всех бывших солдат — за измену присяге, а заодно и членов Совета —как явных пособников большевиков. Казаки, которые к тому моменту составляли боль­ ше четверти полка, по собственной инициативе добавили к этому списку чет­ верых пожилых мужчин-евреев. Романов умолял освободить всех задержан­ ных. Каплинг будто бы спросил, почему он должен слушаться какого-то му­ жика. Романов ответил просто: власти вашей скоро не будет, так зачем лиш­ ний грех на душу брать... Генерал согласился и лично застрелил председателя коммуны. В коротком бою опытные подчиненные Каплинга, имевшие еще и чис­ ленное преимущество, убили почти всех мужчин деревни —осталось не боль­ ше пятнадцати человек. Белые потеряли около трех десятков. В том числе и генерала, убитого почти случайно гостившим в деревне якутом-охотником. Уцелевшие жители Мирной убежали в тайгу и оттуда наблюдали, как каза­ ки с трех сторон поджигают их дома. На столб дыма вышли сразу два парти­ занских отряда красных, которые шли по пятам полка Каплинга. Красные ос­ мотрелись, помогли раненым и бросились в погоню. Где сгинул полк, Алек­ сей Иванович не интересовался —он с друзьями еще несколько дней хоронил в братской могиле земляков. — Отдельные могилы — это мы уже после войны надгробия установили. Они так все вместе и лежат... —Алексей Иванович закашлялся. —Там и разо­ брать нельзя, где чье —отдельные кости и черепа, редко целое тело. Если бы партизаны не помогли отстоять нашу улицу, тут была бы чистая Хатынь. Ты сам посуди, корреспондент, могли ли мы крест оставить? —Нет. Думаю, не могли, —Самсонов покрутил в руках диктофон. —Толь­ ко... почему же вы казакам это не объяснили? Почему не остановили? —А ты знаешь, кто сейчас здесь живет? Новые дома видели? Это пересе­ ленцы. Таджикистан, Чечня, Литва, Молдавия — отовсюду люди, с бору по сосенке. Спасибо коммерсантам, что лес в Китай везут —работу и крышу над головой им нашли. Если бы не переселенцы, остались бы от Мирной одни воспоминания. Пусть живут. Только памяти у них нет. Корней нет. Лет через пятьдесят дети их станут местными, а пока это не народ —население. И на­ учить некому: в школе половины учителей нет, музей который год закрыт. Нас, коренных, едва половина. Свидетелей живых —пятеро осталось, только остальные моложе меня, им лет по пять было. Юрка в командировке был, он бы, конечно, поговорил по-своему. А мы дождались, пока они отгуляют, и по­ ставили бутылку одному новоселу. —Дед засмеялся тихо. —А он, вот как ты, спросил —зачем, а бутылку-то и не взял. Свалил крест потихоньку, да еще и порезал мелко. — Все-таки я не понимаю, неужели некому было с казаками поговорить, объяснить? Начальство у вас какое-нибудь есть? —Ишь, вспомнил! Власти у нас давно нет... и нас для власти нет, у нас тут опять двадцатый год! Кто там у вас в России нынче президентом? А тут —у кого деньги и оружие, тот командует, у кого ничего нет —тот на него работа­ ет или на подножном корму живет. Ягоду еще зеленую в июле выдирают, шишку бьют. Тайга кругом —авось не подохнут. —А то, что это символ христианства, не болит душа? —встрял осоловев­ ший Сысоев, давно выбиравший момент, чтобы поучаствовать в беседе. ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ