Сибирские огни, № 3, 2014

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ Людмила ЯКИМОВА ДЕТСКИЙ ТОПОС РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В ФУНКЦИОНАЛЬНОМ ОСВЕЩЕНИИ ОБРАЗ РЕБЕНКА В СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ДВАДЦАТЫХ ГОДОВ Статья вторая И роман Л. Леонова «Соть» с двоя­ щимся ликом девочки —то придуман­ ной для облегчения непереносимых тягот строительного напряжения Ка­ ти, то убитой строительством Поли, — незамедлительно влившийся в бурля­ щий поток новой литературы и вы­ звавший живой отклик критики, и по­ весть А. Платонова «Котлован», став­ шая предметом отложенного чтения и возвращенная в литературный оборот через десятилетия, и роман «Пирами­ да», на протяжении полувека писав­ шийся в стол и увидевший свет лишь на излете XX столетия, где образы де­ тей несут знаковую нагрузку отраже­ ния духа времени, — все это факты, подтверждающие необыкновенную сложность исторических путей рус­ ской литературы, представление о ко­ торых наглядно восполняет детский топос литературы 20-х годов. После революции идейно-эстети­ ческий вектор развития детской темы в русской литературе претерпел крутые изменения. Революция, представшая как универсальная метафора рождения нового мира, органично ассоциирова­ лась и со всеми другими фазами роста- взросления живого организма. Утро новой жизни, рассвет и расцвет вновь созданных социальных отношений си- нонимизировались с детством как та­ ковым; готовность ребенка к познанию открывающегося перед ним бытия ор­ ганически срасталась в сознании стро­ ителей социализма с полнотой обще­ ственных ожиданий, радостью перво- открытия невиданных форм жизнеуст­ ройства. Пронизывающее пролетар­ скую идеологию адамистическое нача­ ло, отчетливо проявившееся в нигили­ стическом отношении к былому, про­ шлому, «старому» опыту жизни и абсо­ лютизации жизнестроения «с чистого листа», обусловило новый характер от­ ношения к детству, ребенку как таково­ му, вплоть до их сакрализации. Пре­ стижной формой социального поведе­ ния стало жить не настоящим, а буду­ щим, во имя счастья детей. «Счастли­ вое будущее детей» превратилось в знак качества текущей жизни строителей социализма, обрело значение ценност­ ной категории. В реальной действительности, в объективной сути своей новый идеоло­ гический статус ребенка обернулся не столько счастливым детством, сколько многими непредсказуемыми послед­ ствиями антропологического характе­ ра. Прежде всего, детство лишилось главной своей привилегии как самодо­ статочно значимой, неповторимой и