Сибирские огни, № 3, 2014

ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ что не подобало носить светлое, радостное, то ли просто выпускали не маркое, практичное, сообразно условиям нашей жизни — чтобы меньше хлопот. Кто мог, кому было доступно —покупали иностранное. Импортные товары в мага­ зинах не продавались. Только «по блату», для избранных, или на барахолке, втридорога. На это учительской зарплаты не хватало. Оказалось, красиво одетые люди могут быть не только на картинках. Мои дети —два сына —тоже вырос­ ли в кирзовых сапогах. А вместо зипунов были так называемые куртки-штор- мовки из плотной материи цвета солдатской гимнастёрки. Все мальчишки от мала до велика, всё мужчины города были одеты в эти штормовки. Шила их на­ ша швейная фабрика. Надо отдать должное, размеры были всякие, от самого маленького до самого большого, рукава подворачивать не приходилось. В 60-70-е годы я работала в Отделении BAO «Интурист», в основном с гостя­ ми из западноевропейских стран. Это были годы интуристского бума. Наш го­ род был своеобразной туристской Меккой. Ехали сюда люди не на отдых, как теперь принято, а из любопытства, за знаниями, за впечатлениями, чтобы сво­ ими глазами увидеть динамику развития Сибири, здесь была стройка века. Смо­ трела я на иноземных визитёров с удивлением. От них веяло комфортом и бла­ гополучием. Одеты были соответственно возрасту и сезону. У каждого своё предпочтение в одежде — значит, есть выбор. Удобная, красивая обувь. Более всего меня изумляли путешественники преклонных лет. И мужчинам, и женщи­ нам было присуще какое-то своё возрастное изящество в одежде, в манерах по­ ведения, они проявляли неподдельный интерес ко всему, что видели, что им рассказывали, и, казалось, совершенно не ощущали груза прожитых лет. Все были опрятно, со вкусом одеты. Что меня особенно удивляло, так это рассказы о том, что у них существует мода для пожилых людей. И я вспоминала наших старушек и стариков, ссутулившихся, скрюченных от нескончаемой работы, от груза прожитых лет и постоянных житейских забот, в одежде с чужого плеча — от детей или внуков. Во всём их облике ощущалось какое-то прискорбное чув­ ство вины, от мыслей ли, что что-то не успели или не смогли сделать в своей жизни, или от чувства ненужности, что зажились на этой земле, а может быть, от гнёта неимоверных испытаний жестокого и безжалостного времени, в кото­ ром им пришлось жить. Помню мою бабушку, она донашивала мамины, а потом наши с сестрой вещи, подделывая их под себя. Конечно, мы покупали ей обнов­ ки, но она страшно смущалась и говорила, что в её возрасте «не к лицу румяна», что ей хватит и того, что у неё есть, она очень не хотела, чтобы на неё тратились деньги. До войны бабушка жила с сыном. Был у неё свой гардероб «на выход»: чёрная юбка и чёрный пиджак, который сын купил перед уходом на фронт. Всё это она надевала один раз в месяц, когда собиралась в банк получать пенсию за погибшего на войне сына. Шла как на кладбище. Купил он ей в своё время шу­ бу, украинцы бы сказали «кожух», т. е. овчину мехом вовнутрь. В этой шубе она и проходила до смерти. По возвращении из банка бабушка переодевалась, акку­ ратно складывала свой ритуальный убор до следующего месяца. Ни мама, ни ба­ бушка никогда не наряжались. Боялись. А потом уж и привыкли —чем проще, тем лучше. На этот случай у бабушки была отговорка: «лучше враг не радуется». Мама моя была очень красивая. Высокая стройная женщина с великолепной фигурой. Хорошо пела, играла на гитаре, на балалайке. Иногда вдруг покупала себе что-нибудь из одежды — платье, костюм, юбку, кофту, хромовые сапоги. Дома примеряла, смотрелась в зеркало, спрашивала нас: «Ну как?» Мы с сест­ рёнкой были в восторге: какая наша мама красавица! Потом, задумавшись, по­ грустнев, всё снимала, свёртывала и складывала в сундук со словами, обраща­ ясь, видимо, сама к себе: «Ладно, пусть лежит. Девочки вырастут, будут носить». И как мы ни уговаривали её надеть новое, она всё равно надевала старое, при­ вычное, в новом она чувствовала себя неуютно. Ей не хотелось, чтобы на неё об­ ращали внимание. Наши отечественные изделия были однообразными, невы­ разительными, тусклыми. Все были одеты почти одинаково. Моя молодость — эра суконных ботинок и сапог для всех возрастов. Эра клетчатых платков от де­ тей до старух. Эра суконных шапок-ушанок. Всё это было выдержано в серых,