Сибирские огни, № 3, 2014

тификат» —можно было отоварить готовыми кожаными изделиями для изго­ товления обуви: голенищами, союзками, задниками, подошвами, стельками. В течение двух-трёх лет накапливался полный набор деталей для изготовления пары сапог. Шубы и сапоги шили вручную великолепные мастера, которых бы­ ло немного, один-два на всё село. В девятом классе из таких отдельных частей мне сделали новенькие хромовые сапоги. Такая мода, такие традиции. Далее в своих «Письмах» С. Аллилуева пишет, что хочется перенимать всё иностранное —платье, теории, искусство и т. д., безжалостно отбрасывая свои собственные достижения, свою российскую традицию. Это, как я поняла, вро­ де как горький упрёк нам всем, живущим в стране. Но кто руководил страной почти 30 лет? Кто это всё срежиссировал? Люди хотят чувствовать себя людьми. Это их право, данное им природой. Но этого Сталин позволить им не желал. Ко­ гда я училась в пятом классе, 1952 год, купили мне новенькие кирзовые сапоги по размеру и новую фуфайку с чёрным сатиновым верхом. Фуфайка была не мо­ его размера — широкая и длинная, завезли только один размер. Сестре (она старше меня на два года) купили такую же. До этого я донашивала то, что оста­ валось от сестры. Рукава пришлось подвернуть, но это не испортило моего праздничного настроения. Я ходила такая нарядная! У других и этого не было. Подружка моя ходила в школу в галошах на два размера больше, и до самого ле­ та носила не по размеру длинное и широкое вытертое пальто с совершенно об­ лезлым кроличьим воротником. Когда я пошла в седьмой класс, а сестра в девя­ тый, мама решила одеть нас для школы в платья из штапельного полотна. По этому случаю обратились к портнихе. Она снимала с нас мерки, делала пример­ ку. Платьица получились красивые: с воланами, юбка клиньями. Рисунок ткани был скромный, очень приятный, мягкий коричневый фон с нежными зелёны­ ми, жёлтыми, розовыми листочками. Это было первое платье, сшитое по моему размеру. Помню, как шла я в этом наряде в школу первого сентября, торжест­ венно, с достоинством, чувствовала себя барышней: смотрите, какая я уже взрослая и красивая! Старалась вести себя степенно, как серьёзная, умная де­ вочка, к которой все должны относиться с уважением. А как берегли мы эти платья —только в школу их и надевали. Мама и бабушка тоже были довольны. Прошло несколько дней, и вдруг бабушка стала настойчиво убеждать нас, что платья плохо на нас сидят, фонбрки (так она называла воланы) торчат, клинья висят. Посоветовала, чтобы мы эти платья не носили, а то, мол, все будут сме­ яться. Эта был очень веский аргумент. Носить платья мы перестали. Какое-то время они сиротливо лежали в уголке сундука, вместе со старым бельём, потом исчезли вовсе. Видимо, бабушка определила их на прихватки по хозяйству. Много лет спустя мама объяснила моей сестре причину так внезапно изменив­ шегося отношения к одежде. До неё дошёл слух, что в селе возник ропот: «Ишь, Ананьиха как своих девок разодела, ходят как барыни». И это всего-навсего ко­ пеечные штапельные платья! Во избежание дальнейших неприятностей платья решено было с нас снять и впредь одевать так, как одевается большинство. У на­ шей мудрой бабушки на этот счёт было своё резюме: «Попа в рогоже знают», — убеждала она нас. Хорошо одеваться было неприлично. Прилично было ходить в старье, быть бедным. Если одет лучше других —ты уже на подозрении. Тако­ ва была сталинская мера воздействия. Не высовывайся, живи как все. И для те­ бя же лучше, если живёшь хуже других. Тут уж без хлопот —ты бедняк, к тебе никаких претензий. Даже если ты заработал своё благосостояние честным тру­ дом, жить хорошо не смей. Увидели, что Ананьиха «разодела» своих дочерей, но почему-то не заметили, как она день и ночь вкалывает на полях, на фермах, на скотных дворах, как работают её дочери всё лето —то на колхозных полях, то на своём огороде. У тех, кто больше всех возмущался благосостоянием соседей, по­ рой даже огорода не было, жили легко, не напрягаясь —ни забот, ни хлопот. Ко­ гда пришло время, стало можно одеваться получше, понаряднее, наших от­ ечественных хороших товаров не оказалось, ни одежды, ни обуви. О мебели и речи нет, она вообще отсутствовала. Радужных, весёлых красок не было. То ли красители у нашей промышленности отсутствовали, то ли время такое было, ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ