Сибирские огни, № 3, 2014

ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ нятия не было. Учительница русского языка, Елена Афанасьевна, приходила на уроки в платье из мешковины, была она из эвакуированных ленинградцев. Как она много знала! Как она умела рассказывать, как увлечённо читала стихи! Бы­ ло стыдно не выучить урок и вдруг что-нибудь не ответить. Учительница началь­ ных классов, Екатерина Алексеевна, бала одета в платье, сшитое из солдатских гимнастёрок. Михаил Александрович, географ, носил старые потёртые галифе и выцветшую гимнастёрку. Евгений Николаевич, франт, бегал в школу в новень­ кой стёганой фуфайке светло-синего цвета и суконных штанах. Нарядных кра­ сок не было. Да и не принято было носить яркое. И никого это не смущало, не расстраивало. Все понимали —а где взять лучше, и на какие шиши? Зарплата у учителей была мизерная. Колхозники вообще кроме абстрактных трудодней ничего не имели. По окончании календарного года, когда колхоз полностью рассчитывался с государством по всем плановым поставкам (план нужно было выполнять и обязательно перевыполнять), в феврале, трудодни отоваривались. Тут следует заметить, что закупочные цены, по которым государство оплачива­ ло продукцию сельского хозяйства, произведённую колхозами, были ниже се­ бестоимости этой продукции. Это выглядело так, как если бы рабочий, скажем, токарь, расписываясь в ведомости при получении зарплаты, обнаружил бы, что ему получать нечего, а, наоборот, за весь произведённый продукт он оказался должен государству. После денежной реформы 1961 года в городских продукто­ вых магазинах булка хлеба стоила 14 копеек, один литр молока — 18 копеек. Но всё-таки что-то колхозники получали. Чтобы как-то выжить, надо было продать то, что сумели вырастить и выкормить сами, что осталось после уплаты налогов. Налоги платили натурой. Был налог на мясо и шкуру, если держишь свинью или телёнка, на молоко, если есть в хозяйстве корова, если есть овцы — на мясо, шкуру и шерсть, если куры —налог на яйца. Можно было рассчитаться за всё деньгами, но денег у колхозников не было. Продать надо было и часть того, что получали на трудодни. И только тогда (если удастся продать) купить что-то са­ мое необходимое. А чтобы продать, товар надо вести в город. А как? На себе ме­ шок муки до города не дотащишь, транспорта никакого не было. Как колхозни­ ки ухитрялись всё-таки доставлять свой товар на городской базар —это удиви­ тельно. Зимой городские базары (слова «рынок» тогда в деревенском обиходе не было) ломились от продуктов сельского хозяйства. Крестьяне оставляли себе минимум и меньше, всё отправляли в город. Стоило всё очень дёшево. Колхоз­ ники были никудышными коммерсантами, никто не знал реальную стоимость произведённого товара, считалось, что базар скажет цену сам. Конкуренция! Гу­ ляй, рабочий класс: выбирай, торгуйся! Что покупал народ на вырученные день­ ги? Поношенную одежду с чужого плеча, старую обувь, шапки, шали, платки. Летом все крестьянки ходили в платках, чаще всего босиком, берегли обувь. Мужчины всё-таки были обуты в сапоги. Лёгкой обуви не было —ни ботинок, ни туфель. Были какие-нибудь тапочки кустарной работы. Но они быстро изна­ шивались. Для семьи это было очень накладно, уж лучше пусть сапоги, хоть и жара 35 градусов. Привыкали, куда денешься? Ранней весной, когда снег начи­ нал таять, и осенью, когда снег ещё основательно не лёг, люди ходили в пимах с галошами. У некоторых для такого случая были особые тонкие валенки —чё­ санки. Галоши были из серой пузыристой резины. Зимой все носили пимы. После первой зимы эта обувь подшивалась (тоже были умельцы), и ещё одну зи­ му её использовали в подшитом виде —одна пара пимов на две зимы. На третью зиму старые валенки уже шли на подошву для подшивки. Иногда на трудодни получали 2-3 овчины грубой выделки. Из такого количества материала шубу не сделаешь. Втаком случае родственники или соседи кооперировались, шили шу­ бы по очереди. У мамы было две таких шубы-«дублёнки» —одна для хождения по фермам, другая —на выход —в кино, на политзанятия, на совещание и т. д. Шкуры домашних животных после забоя обязательно сдавались в пункт при­ ёма, который назывался «Заготскот». Это невыделанное сырьё подлежало оцен­ ке, и за него полагалась оплата. Деньги в руки не давали, выписывалась квитан­ ция, в которой указывалась стоимость товара. Этот, как бы теперь сказали, «сер­