Сибирские огни, № 3, 2014

вые, все друг на друга похожи. Задубленные солнцем, ветром и морозом корич­ невые лица. Даже морщины были у всех одинаковые. Серая, одноликая толпа. На оструганных палочках —портреты Сталина в чёрной окантовке или без пе­ чальной каймы, наклеенные на кусок картона варёной картошкой или всё тем же силикатным клеем. Из газет, книг, журналов вырезали фотографии дорогого вождя — недостатка в этом не было. Все в чёрно-белом исполнении —серые, грустные. (Цветных тогда вообще не печатали.) Эта убогость в оформлении ещё более навевала печаль. Никто ведь к этому скорбному событию заранее не гото­ вился. Было сказано: сделать —сделали, кто как смог. Трибуна, наскоро сколо­ ченная из грубых свеженапиленных шершавых досок —другого материала не было, — как-то неприлично парадно выделялась своей неяркой белизной на фоне блёклой людской массы. На подмостках стояло несколько человек. По очереди говорили речи. Ораторы клялись от имени всего советского народа продолжать дело Ленина-Сталина. Присутствующие стояли молча, тихо. Было тут много школьников, маленьких детей, они тоже стояли в полной тишине, по­ нимая важность происходящего. Надо сказать, что деревенские дети всегда бы­ ли хорошо воспитаны, понятливы, послушны. В присутствии взрослых никогда не позволяли себе каких-либо вольностей. Все с напряжением ждали главного момента: паровозы остановившихся на станции поездов должны были дать гу­ док и гудеть пять минут. Фабрик и заводов в Топчихе не было, только проходя­ щие поезда и мельница. Разница с Москвой во времени четыре часа. Вположен­ ное время два паровоза загудели протяжно, надрывно, угрожающе. Ощущение катастрофы, надвигающейся беды обрушилось на головы понуро стоявших лю­ дей с прискорбным выражением обречённости на угрюмых лицах. Неуютно, сиротливо. Чувство неотвратимой вселенской трагедии усугублялось погодой — на небе свинцовая хмарь, вокруг испитый, печальный пепельный снег с чёрны­ ми проталинами, со свирепым свистом завывающий на все лады ветер. Мрачно, жутко, как в преисподней. День был гнетущий, тяжёлый, гудки раздирали душу. Сердце сжималось от щемящего ощущения надвигающейся гибели, казалось, что сию минуту земная твердь разверзнется и наступит конец света. Но вот па­ ровозы отгудели. Серое, мутное пятно толпы стало медленно расплываться. Некоторое время ещё приходили газеты с похоронными статьями, фотогра­ фиями великого вождя. Потом по радио объявили, в газетах напечатали, что «Дело врачей» прекращено. Народное творчество откликнулось на это знаковое событие частушкой: Ой, товарищ Берия вышел из доверия! Ты, товарищ Маленков, напинай ему пинков! Я пропела частушку бабушке. Она оценила этот «шедевр» народного творче­ ства критически: —Если он вышел из доверия, то какой же он товарищ —он, значит, преда­ тель, враг народа. Поправку внесли и теперь стали петь «Враг народа Берия...». Я училась в девятом классе, был февраль 1956 года, когда по радио передали доклад Н. С. Хрущёва на XX съезде теперь уже КПСС «О культе личности и пре­ одолении его последствий». Мама с бабушкой жили в десяти километрах от Топ- чихи, в посёлке Труд. Там была школа-семилетка. Я квартировала в Топчихе у молодой крестьянской семьи: хозяин —тракторист, 24 года, жена, 18 лет, не ра­ ботала, так как ребёнку было 7 месяцев. Радио у них не было, не выписывали они и газеты. Вечером к моей хозяйке зашла соседка, тётя Груня, пожилая жен­ щина, чтобы поделиться новостью, с порога объявила: —Сталин-то, оказывается, не Сталин, Джугашвили он! Сказала она это с сарказмом и издёвкой. И этим всё объяснилось. С именем Сталина связаны были определённые понятия: вождь, гений, отец народов и так ЛИДИЯ АНАНЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ