Сибирские огни, № 3, 2014

ЬЕВА. НАПОМИНАНИЕ О НЕДАЛЕКОМ ПРОШЛОМ —Бабушка, Сталин умер. Не знаю, было ли бабушке известно о смерти Сталина. Восприняла она моё горестное сообщение довольно спокойно: — Ну, помёр и помёр. Старый был, вот и помёр. Один помёр, другой будя. Нашла о ком горевать. Будя реветь-то! Такой реакции я не ожидала. Но я была послушная внучка, плакать переста­ ла, но всё-таки очень хотела рассказать, что теперь нас всех ждёт —об ужасных американцах. Но бабушка слушать меня не стала. У неё были свои дела. Надо было кормить и поить скотину, чистить стайку и вытаскивать навоз, сбрасывать с крыши снег и т. д. Она вышла. Я взяла большой портрет Сталина, во всю стра­ ницу журнала «Огонёк». Понятия не имею, откуда он у нас взялся. Наклеила си­ ликатным клеем (силикатный клей использовался при стирке белья) на сурро­ гатный картон от какого-то тарного ящика, обвела по периметру чёрной тушью узкую полоску. Поставила на угольник. Угольник —это полочка в переднем уг­ лу хаты, ранее, видимо, предназначалась для иконы, а теперь здесь лежали на­ ши с сестрой школьные принадлежности. Довольная своей работой, я села на старый сундучок для белья и начала справлять траур, размышляя о нашей несча­ стной доле, прискорбном житье-бытье без Сталина. Вхату вернулась бабушка — отогреть озябшие руки и высушить намокшие от снега рукавицы, увидела пор­ трет, молча подошла, убрала с полки и бросила его на пол со словами: —На что нужон, смотреть здесь на него! Поп он и есть поп! Выставила попа- то! Так она про себя называла Сталина. Причём, по твёрдому убеждению бабуш­ ки, попы —самые первые обманщики. Не знаю, по какой причине у неё сложи­ лось такое о них мнение: может, в своё время попался ей непорядочный поп, а может быть, всех попов она мерила по семинаристу Сталину? Голос бабушки § был раздражённым и резким. Я не могла взять в толк: директор школы плачет, бабушка бросает портрет на пол. Но директор школы далеко, а бабушка рядом, *3- и я сообразила, что вести себя следует соответственно обстановке: окончатель- Ч но перестала печалиться, но фотографию всё-таки подняла и положила на стол. Пришла мама в каком-то плохо скрываемом возбуждении. Я, конечно, к ней, с сообщением о смерти Сталина. —Ага, умер, —как бы подтвердила мама. —Канители теперь много. Надо проводить партсобрание, организовывать траурный митинг. Мама была секретарём парторганизации колхоза «Комбайн». Увидев образ вождя в чёрной рамке, она обрадовалась: —Я возьму этот снимок, повешу его в конторе. Вот как хорошо ты сделала. Всё мне меньше хлопот. Пообедав, мама ушла вместе с портретом. А я была довольна, что неожидан­ но помогла маме. Теперь я окончательно убедилась, что сильно кручиниться не стоит, забыла про глумления американцев и пошла к подружкам. Поведение ба­ бушки и мамы поначалу как-то смутило меня: смерть отца народов была им без­ различна, даже как будто ожидаема. Мои потрясения и переживания постепен­ но сошли на нет, и смерть Сталина стала занимать меня и моих подружек толь­ ко как повод для предстоящего зрелищного мероприятия: у здания райкома партии должен был состояться траурный митинг. В то время было это явлением редким. Раньше я только читала о маёвках, собраниях, массовых шествиях в книжках про революцию. А тут —настоящий митинг, пусть хоть и траурный. Ну как не пойти?! Траурный митинг проходил на площади перед зданием райкома партии. Рядом, через дорогу, находился железнодорожный вокзал. Народу было много. Время года было какое-то не совсем определённое —уже не зима, но ещё не весна. Собравшийся на площади люд был одет кто во что. На моей памяти так много людей в одном месте ещё никогда не собиралось. Вот пришли. Основ­ ная одежда и у мужчин, и у женщин —женщин было большинство —стёганые фуфайки, потёртые, поношенные, потерявшие от времени цвет и форму. Кто в пимах с галошами, кто в кирзовых сапогах. На головах у мужчин выгоревшие суконные шапки-ушанки. У женщин —клетчатые шали, платки. Все одинако-