Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИИ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН дущее. От тоски я уже хотел напроситься на визит, как вдруг мне в редакцию доставили от него записку: «Дорогой Фаддей Венедиктович, приезжайте, есть хорошие новости! А. П.» Я застал в номере Пушкина сущий бедлам. Сам хозяин носился по комна­ те, выбрасывал из шкафов и сундуков вещи, скалился и имел вид, оправды­ вающий мнение злопыхателей, сравнивавших его с обезьяной. Следом, не поспевая за ним прибирать, ходил его дядька. — Здравствуйте, дорогой Фаддей Венедиктович! — прокричал мне Алек­ сандр Сергеевич, пробегая мимо. Набранная скорость не позволяла сделать резкую остановку. — Вот, посмотрите! — на следующем развороте он подал мне листок с царским вензелем. —Я прощен! Я быстро прочел письмо, где от имени Его Императорского Величества сообщалось, что дело о «Гавриилиаде» прекращено, обвинения с Пушкина сняты навсегда. —Я прощен —и теперь совершенно свободен! —с глубоким чувством ска­ зал Пушкин, остановившись передо мной. Лицо его сияло одухотворенно. Было ясно, что с его души упал камень, и теперь Александр Сергеевич чув­ ствует небывалый прилив сил, словно после возвращения из ссылки. Верно, последние два месяца ему не даром достались. Ну да теперь все будет по-но­ вому. —Рад за вас, Александр Сергеевич, сердечно рад, —искренне сказал я. —А вы не верили! —И правильно, что не верил, —сказал я. —Мне кажется, что спасло вас только божье провидение, которому вы зачем-то нужны в Санкт-Петербурге. —А вот и нет! Меня спасла царская милость, а божье провидение знало бы наперед, что я собираюсь из столицы уехать! —Постойте, но зачем? Боитесь, что царь передумает? —Нет, совершенно не боюсь. Я просто хочу ехать! Не могу больше сидеть! Я последние месяцы провел словно под домашним арестом; всё —больше не могу. Еду! Хочу снова в кибитке пожирать дорогу, глядеть по сторонам, дви­ гаться, скакать, трястись на ухабах! Хотите анекдот, Фаддей Венедиктович?.. Должности-то у меня нет —и я недавно еще пользовался подорожной, выпи­ санной на лицейского ученика Пушкина. Каково?! Оцените! —Понимаю, что вам было нелегко в последние месяцы, но стоит ли сей­ час уезжать? Вы твердо решили? —Так ведь осень! Осень, Фаддей Венедиктович! Не было еще случая, чтоб я осенью без нужды в городе сидел... Верно, вы сразу про наши планы вспом­ нили? Так они остаются в силе —если вы не против. Я все помню —и отно­ сительно моего «Мазепы», переименованного в «Полтаву», и вашего «Выжи- гина». Хоть у нас и обнаружилась разница взглядов, думаю, что она не повре­ дит? —Надеюсь, что нет. Честно говоря, Пушкин в который раз привел меня в смущение. С одной стороны, он показывает мне свое дружество, говорит об общих планах, но при этом не интересуется моим мнением —он уже все решил. Эгоизм поэта сквозит во всем. Ну да он таким родился... —Надолго едете? — Несколько месяцев — иначе при наших дорогах и затеваться не стоит. Сейчас махну в Малинники, а затем в Москву. —Тогда позвольте мне дать вам чтение в дорогу. На дальний путь не хва­ тит, но до Малинников свезет без скуки, —я протянул Пушкину «Эстерку». — Спасибо, —Александр Сергеевич схватил книжку и поднес к носу. — Люблю запах свежей типографской краски! —Длинными цепкими пальцами он открыл томик и, быстро просмотрев, остановился на фронтисписе. Затем глянул испытующе: — И вы не сняли посвящение, даже когда узнали, что судьба моя висит на волоске? Спасибо. —Я его, напротив, вписал.