Сибирские огни, № 3, 2014

воле. Ты не возразил на упрек во вражде к твоему государю, скажи же, поче­ му ты враг ему? — Просите, Ваше Величество, что, не ответив, я дал повод неверно обо мне думать. Я никогда не был врагом моего государя, но был врагом абсолют­ ной монархии. Царь усмехнулся на это признание и воскликнул, хлопая меня по плечу: — Мечтания итальянского карбонарства и немецких тугендбундов! Рес­ публиканские химеры всех гимназистов, лицеистов, недоваренных мыслите­ лей из университетской аудитории. С виду они величавы и красивы, в сущес­ тве своем жалки и вредны! Республика есть утопия, потому что она есть со­ стояние переходное, ненормальное, в конечном счете всегда ведущее к дик­ татуре, а через нее —к абсолютной монархии. Не было в истории такой рес­ публики, которая в трудную минуту обошлась бы без самоуправства одного человека и которая избежала бы разгрома и гибели, когда в ней не оказалось дельного руководителя. Силы страны в сосредоточенной власти, ибо где все правят —никто не правит. Где всякий законодатель —там нет ни твердого за­ кона, ни единства политических целей, ни внутреннего лада. —Ваше Величество, —отвечал я, —кроме республиканской формы прав­ ления, которой препятствует огромность России, существует еще одна поли­ тическая форма —конституционная монархия. — Она годится для государств, окончательно установившихся, —ответил Николай Павлович с глубоким убеждением, —а не для тех, кто находится на пути развития и роста. Россия еще не вышла из периода борьбы за существо­ вание, она еще не вполне установившаяся монолитная страна, элементы, из которых она состоит, друг с другом не согласованы. Их сближает и спаивает только самодержавие, неограниченная всемогущая воля монарха. Без этой воли не было бы развития, и малейшее сотрясение разрушило бы все строе­ ние государства. Неужели ты думаешь, что, будучи конституционным монар­ хом, я мог бы сокрушить главу революционной гидры? Удержать в повинове­ нии остатки гвардии и обуздать уличную чернь, всегда готовую к бесчинству, грабежу и насилию? Она не посмела подняться против меня! Потому что са­ модержавный царь для нее —наместник бога на земле. Когда он говорил это, он в эту минуту не гневался, но испытывал свою си­ лу, измерял силу сопротивления, мысленно с ним боролся и побеждал. Затем выражение его лица смягчилось, он прошелся по кабинету, снова остановил­ ся передо мною и сказал: —Ты еще не все высказал, может быть, у тебя на сердце лежит что-нибудь такое, что тревожит и мучит? Признайся смело, я хочу тебя выслушать. — Ваше Величество, вы сокрушили одну гидру, но есть другая, с которой вы должны бороться, которую должны уничтожить, потому что иначе она вас уничтожит!.. Это чудовище — самоуправство административных властей, развращенность чиновничества и подкупность судов. Россия стонет в тисках этой гидры, поборов, насилия и грабежа, которая до сих пор издевается даже над высшей властью. У нас справедливость в руках самоуправств! Над честью и спокойствием семейств издеваются негодяи, никто не уверен ни в своем до­ статке, ни в свободе, ни в жизни. Судьба каждого висит на волоске, ибо судь­ бою каждого управляет не закон, а фантазия любого чиновника, любого до­ носчика. Что ж удивительного, если нашлись люди, чтоб свергнуть такое по­ ложение вещей? Что ж удивительного, если они, возмущенные зрелищем униженного и страдающего Отечества, разожгли огонь мятежа, чтоб уничто­ жить то, что есть, и построить то, что должно быть: вместо притеснения — свободу, вместо насилия —безопасность, вместо продажности —нравствен­ ность, вместо произвола —покровительство законов, стоящих надо всеми и равных для всех! Вы, Ваше Величество, можете осудить незаконность средств к его осуществлению, но не можете не признать в нем благородного порыва. Вы имели право покарать виновных, в патриотическом безумии решивших повалить трон Романовых, но я уверен, что, даже карая их, в глубине души вы ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН