Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН — Не могу сказать наверное, Александр Христофорович. Если бы кто-то посмел обратиться ко мне с такими словами, я бы не стал ждать вопроса ва­ шего высокопревосходительства, а сразу бы таким человеком распорядился. — Значит, вы, Булгарин, таких людей указать не можете? А что же Пуш­ кин? — Пушкин ведет рассеянный образ жизни, но это нимало не говорит о том... —Вот прочтите его слова, —Бенкендорф подал мне лист с текстом, похо­ жий на выписку откуда-то, так как написанное размещалось лишь в самой се­ редине страницы. Я прочел: «Осмеливаюсь прибавить, что ни в одном из моих сочинений, даже из тех, в коих я наиболее раскаиваюсь, нет следов духа безверия или ко­ щунства над религиею. Тем прискорбнее для меня мнение, приписывающее мне произведение жалкое и постыдное». —Можно ли верить Александру Сергеевичу? Я на секунду задумался. Поскольку Бенкендорф подозревал прежде нас с Пушкиным в дружбе, будет неосторожно с моей стороны безоговорочно вста­ вать на его защиту —это подозрительно. —Я уверен, что Пушкин нисколько не ставит под сомнения основы рели­ гии, но не могу гарантировать, чтобы он не писал в юношестве каких-то фри­ вольных строк. Но эта оговорка нисколько не умаляет моего мнения —Пуш­ кин не тот человек, чтобы покушаться на религию. —О каком произведении идет речь —вы поняли? —Никак нет, Александр Христофорович, и представить не могу. —«Гавриилиада» разве не Пушкиным писана в те самые юношеские годы? Вы, верно, знакомы с этим его сочинением? —Бенкендорф внимательно на­ блюдал за мной, я чувствовал это и старался себя не выдать. Пойманный на вранье про Пушкина, я бы повредил не только ему, но и себе. — Поэму сию я читал, у кого —не спрашивайте. Но авторство Пушкина мне представляется сомнительным. Для ранней молодости это слишком се­ рьезный замысел. Мне кажется, это исполнено более зрелым и циничным умом. В молодости принято быть вольнодумцем, но не циником. Скорее, эти вещи несовместимые. —У вас есть этот список? —Боже упаси, Александр Христофорович! —воскликнул я. —Вы, однако, так уверенно говорите о предмете, словно недавно читали его, —заметил генерал. Я решил утроить осторожность. —У меня отличная память, ваше высокопревосходительство. А это произ­ ведение настолько необычное, что выбросить его из памяти я не могу —хотя бы и желал. —Кто же автор —по-вашему? —Не могу знать, Александр Христофорович. А если начать гадать, то мож­ но кого-то зря обидеть. А дело серьезное. —У нас все дела серьезные. Вы уходите от ответа, Фаддей Венедиктович. Помогите мне, ведь вы тут специалист. —Я могу лишь сказать, что это барковская линия... и искать следует сре­ ди его последователей. А цинизм закоренелого атеизма — результат зрелого ума, погрязшего в низких пороках. —Князь Горчаков, быть может? —Даже на покойного не стану возводить подозрение, хотя он, несомнен­ но, относится к такому направлению... и очень вероятно, что он и является тем автором, о котором спрашивает ваше высокопревосходительство. —Спасибо, господин Булгарин, вы мне весьма помогли. —Рад служить, Александр Христофорович! После, в уме проверяя разговор, я остался доволен —Пушкин получил се­ рьезное свидетельство в свою пользу. При этом я не показал дружеского к не­