Сибирские огни, № 1, 2014

91 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК гляди-ка, — и он показывал кулаком под левое ребро, — и не могу избыть нику- да — ни проглотить, ни чо. Жду, когда рассосётся, а поди-ка ты — никак. А еще стал ходить на дальние огороды. Сядет, обопрётся локтем о коле - но, ладонью подопрёт щёку и сидит едва не целый день. А потом приметили, что Тимоха зачастил на кладбище. Как прежде ходил по полям да оврагам, так те - перь — на кладбище. Деревенских заинтересовало: и что ж он там делает? Те, что ходили поминать своих покойников, говорили: обустраивает могилки—поправляет кресты, которые покосились или хуже того — упали, красит звёзды и памятники. Убрал валежник, почистил территорию. Раньше, бывало, между могилок с трудом протиснешься — так тесно они срослись между собой — он поправил дорожки. Где надо — скосил траву, кое-где посадил кустарник — рябину, сирень, шиповник. У иных могил воткнул по ёлочке, на забытых уже холмиках посадил цветы. Не обошёл вниманием и ограду: укрепил завалившийся штакетник, где-то подлатал, а затем взялся красить его зелёной краской — под цвет травы и листвы. Люди, конечно, говорили ему спасибо, потому что в работе по обустройству кладбища он не обходил вниманием и могилы их родственников. А всё же замечали меж собой: «Неймётся же человеку, всё у него какая-то забота. Сидел бы себе на печи — не молоденький ведь уже». В первый раз забрёл Тимоха на кладбище случайно, незнамо как. Напала на него какая-то сухотка душевная, и потянуло к чему-то родному, сыздетства близкому. «Неужто и впрямь конец мне приходит?» — подумалось Тимохе, а ноги сами при - вели его на кладбище. Он подошёл к изгороди. Забор у ворот стоял ровно. Но по краям кладбища завалился. Тимоха сразу отметил это хозяйским глазом. «Непо - рядок», — вздохнул он про себя, затем приподнял со столба скрученный в кольцо алюминиевый провод и отворил калитку. Вокруг было тихо, только несмелый ветерок шелестел травой, да, казалось, слышался в воздухе лёгкий лепет крыльев мелькавших здесь бабочек. Он двинулся вперёд по тропе. По правую руку вдоль забора стеной стоял буйный, переросший кустарник. Дальше место было более открытое. Тимоха огляделся вокруг и удивился: кладбище выглядело как-то не - суразно. Территория была как бы разделена надвое, на светлую и темную части. По одну сторону возвышались деревья. Среди них было немало старых. И вся эта сторона была погружена в тень. Другая же—та, что находилась слева, —напротив, была ярко освещена солнцем. Здесь не видно было кустов, только всюду виднелись кресты и памятники, буйно росла трава, местами, в рост человека, поднимались мощные стебли репейника. Тимоха проследовал по тропинке вглубь. Тропа была неровной, петляла. Он остановился и огляделся. И вновь его взяло недоумение: могилы были расположе - ны без всякого порядка, как кому вздумается. Вот два или три захоронения идут в ряд, одно за другим, и вдоль них тянется как бы тропка, некая ложбиночка, хотя и поросшая травой. И тут же вдруг — поперёк этой тропочки ещё одна могилка. И так повсюду. Чтобы добраться до края кладбища, нужно было пробираться между памятниками точно по лабиринту, наугад. Тимохе подумалось: «Всё абы как». И почему он раньше этого не замечал? Он стал протискиваться между могил, по временам читая на них таблички. Всё это были люди свои, деревенские, в про - шлом ему знакомые, рядом с которыми проходила его жизнь. Сейчас он бродил среди довольно свежих могил. Неожиданно глаз его остановился на серой гранит- ной плите. На ней была довольно выцветшая фотография. «Так то же Стёпка Ни - пеин! — вздрогнул Тимоха. — Да мы ж с тобой в бабки и в козла играли — вона ещё с каких пор, сызмалетства самого». С поблёкшего портрета смотрел на Тимоху прямо и строго человек в тёмном пиджаке и когда-то белой, а теперь пожелтевшей рубахе. Взгляд его был застывший, и лицо точно окаменело. Тимоха вспомнил, что точно такая же фотография висела когда-то на Доске почёта в райцентре, где Степан Игнатьевич Нипеин значился почётным комбайнёром. Специально при - езжал в район фотограф и снимал на карточки всех здешних передовиков. Стёпка,