Сибирские огни, № 1, 2014

85 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК только горб нажил. И кто не работал — те же пять тыщ получают. Как это можно? Вот ежели размыслить? Эх, житуха! Да ладно, доскрипим мы с бабкой как-нибудь. Деревня наша Безлюбово старая — ей уже более ста лет. Ну, это она старая по нашим, сибирским меркам. В России, конечно, деревни да сёла счёт ведут веками— от царя Алексея Михайловича, а то и дале. А у нас в Сибири и сто лет — немалый срок. Как говорили старики, Безлюбово основали бывшие каторжане — они осели здесь неведомо когда, а затем заселили его приезжие из России переселенцы. Живут у нас потомки вятичей, есть тамбовские, смоленские, курские, чуваши из Поволжья и украинцы с Полтавщины, а ещё чалдоны, иначе говоря — коренные сибиряки. (Иная баба, бывало, с гордостью скажет: «Я искор е нка», что означает: чалдонка, коренная сибирячка.) Вернее, жили, сейчас уже многие поразъехались. А прежде деревня была большой. Когда-то здесь находился колхоз «Красный партизан», а позже, когда хозяйства стали укрупнять, объединили нас с другими деревнями в одно хозяйство, и стал колхоз уже называться «Заря коммунизма». Сейчас Безлюбово уже не то —измельчало, поредело, осунулось. Многие переселились в город, иные просто побросали дома, и те заросли по крышу бурьяном, молодёжь разъехалась по чужим краям в поисках счастья и заработка. А места здесь благодатные, привольные. Сама деревня расположена на возвы - шенности. Бывало, выйдешь за околицу—кругом обступают поля и тянутся далеко за горизонт, а между ними вьётся лентой дорога, то взбегает на косогор, то прячет - ся в низине. Поля и луга перемежаются колками — в наших краях так называют участки леса, где растёт в основном берёза или осина. Иной раз глянешь — кругом рожь золотится, а посреди неё рощица зеленеет. Если посмотреть направо, то там уже другой пейзаж— сосновый бор. Говорят, что это остаток древнего реликтового леса. Ещё дальше — река, но её за стволами не видно. А в знойный день набежит с разомлевших лугов ветер, пахнёт в лицо — духовитый, настоянный на разных травах. Стоишь спротив него и дышишь, дышишь и всё надышаться не можешь, будто пьёшь густой ароматный настой, сродни тому, что запаривают бабы и пьют после бани. Угадываются в нём запахи душицы, тысячелистника, мяты, клевера и зверобоя. Чувствуется нежная нотка благородного чабреца, или богородичной травы, как его у нас называют. Накатит вот так на тебя вольный ветер, прянет в самые ноздри, пьяный, душистый, и напоит тебя терпкой, медовой сладостью. А там, возле леса, разрослась колония сиреневого иван-чая. Старики говорили, что это чудо что за трава. Вот ежели, к примеру, в тайге где застрянешь и без припа - сов — выручит иван-чай: и напоит, и накормит, стоит только выкопать его корни, вымыть, просушить, намолоть — и вот уже мука, можно лепёшки печь. Не даст пропасть тебе иван-чай. Кругом у нас раздолье, да вот только дела идут не больно ладно. Здесь уже практически не пашут и не сеют, земли потихоньку зарастают, дичают. Теперь там, где были прежде поля, всё больше места занимает выпашь — так называлась у нас в прежние времена давно непаханая, запущенная земля. Работает один фермер, да где ему одному со всеми этими угодьями справиться? Трудятся у него трое наших, деревенских — вот и все работники. Есть у нас ещё одна достопримечательность. Вот о ней хотелось бы рассказать особо. Это Кукушкин родник. Зовётся он так не потому, что вокруг него селятся ку - кушки, хотя этих птах у нас хватает. Бывает, начнёт какая куковать—не успокоится, пока три века здешним местам не накукует. Родник назвал Кукушкиным Тимоха, по собственной фамилии. Он с рождения Кукушкин. Род у них такой — Кукушкины. Это он родник обнаружил и имя ему своё дал как первооткрыватель. И люди приняли название. С тех пор так и говорят. Вот, к примеру, одна соседка спрашивает другую: «Ты нынче где ягоду брала?» А та ей в ответ: «Да за Кукушкин родник ходила». Или: «Вода нынче в колонке какая-то ржавая, надо на Кукушкин родник сбегать». Как Тимоха обнаружил родник —особая история. Было это в те годы, которые нынче называют застойными, а прежде их величали эпохой развитого социализма.