Сибирские огни, № 1, 2014

83 ИРИНА СИРОТИНА КУКУШКИН РОДНИК ПРОЗА Ирина СИРОТИНА Кукушкин родник П о в е с т ь Есть у нас в деревне один мужик совершенно особенный — Тимофей Кукуш - кин. Не то чтоб ростом выделялся или там силой, или красотой—такого нет. Просто чудаковатый, с придурью. Росточку он смолоду был среднего, а теперь уж, в свои семьдесят три, как-то совсем усох, сжался, но всё ещё шустрый, лёгкий на подъём. Кепочку на затылок напялит, накинет старый пиджачишко, возьмёт в руки бато- жок — и только его и видали. Все леса и луга обойдёт, колки обшарит: где какой гриб или ягода, а больше просто бродит, угодья проведывает, смотрит: где, что и как. Не сказать, чтоб он сторожем или там егерем себя мыслил, а просто не сидится человеку на месте, всё его куда-то гонит, ну и, конечно, природа — красота, птички и всё такое. —Если буду сидеть — сгину. Смерть меня дома не застанет, — скажет он рано поутру какому-нибудь встречному, махнёт рукой в знак приветствия и — в путь, по полям, буеракам да оврагам. Уж и годов немало, и спина горбиком, и волос на голове —редкий седоватый мох. А всё ж осталась в нём какая-то сила и зовёт куда- то. Вот он топчет ногами родную землю — и семь вёрст ему не околица. Какой-то особой силой он и в молодые годы не отличался, но работал много и с удовольствием. Бывало, мужики уже сойдутся на перекур, а этот всё тянет и тянет — благо, не курил. Те подчас скажут ему: «Да брось ты». А он не отойдёт, пока не закончит. «Тяговитый ты, Тимоха», — говорили ему. — Не-а, я не сильный, я жилистый, — отвечал он. — Мне мужики, которые с войны пришли, рассказывали: в пехоте таким, как я, невысоким да жилистым, легче всего приходилось. Это спервоначалу трудно: амуницию на себе тащить, там, вещмешок, патроны да гранаты, ещё винтовка да скатка на тебе и всё такое… И тащишь на себе всё это чертову прорву километров да по жаре или дождю. А если к тому же ещё орудие, какую-нибудь сорокапятку толкать…Крупные мужики—те, что здоровые и в теле, — спекаются быстрее, а которые, как я, худые да жилистые, тащат и тащат как заведённые, и ничего их не берёт. И хотя Тимофея Кукушкина, особенно в летнюю пору, редко застанешь на своём дворе, вовсе не значит, что он плохой хозяин и не домовит. Совсем напротив. Изба у Тимохи в нашей деревне самая живописная: она и резная со всех сторон, и даже красками расписанная. Узорчатый забор окаймляет усадьбу, ворота на манер терема, а во дворе — беседка типа ларца. Перед домом скамья с точеными ножками, а по низу — деревянное кружево — что-то вроде прошвы. Стены хлева и сараев расписаны у него яркими нездешними цветами, травами и птицами. Этак