Сибирские огни, № 1, 2014

56 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ гу—перебить стражу и выпустить пленных, среди которых было немало умеющей воевать шляхты. Город кипел. — Трофим! Трофим! Да не крути ты головой, тута я. Иди пособи. Не сразу старый оружейник понял, кто и откуда его зовет, оказалось, сродник его Адам, распахнув настежь входную дверь, кричал ему из темных сеней. — Что там у тебя стряслось? Много ли от меня, старого, помощи? — Ты главное иди глянь, того ли мы их? Трофим вспомнил, что Адаму недавно назначили на постой трех стрельцов. — А чего же ты сам не глянешь? — Да робею как-то. Ты же знаешь, я мертвяков — спас как боюсь… — А забил как? — Да шилом он их, ровно боровов, заколол, они даже и хрюкнуть не успе- ли, — ответила вместо мужа жена, заматывая в тряпку длинное острое шило с большим медным кольцом на конце. — Такой инструмент испоганил, чем теперь скотину бить будешь? Три непрошеных гостя словно спали—ни кровинки вокруг, ни смятых борьбой постелей. Только черная, небольшая дырочка, с запекшимися по краям капельками крови выдавала место, через которое в сердце вошла смерть. — Ну что — того? — почему-то шепотом спросил сосед. — Мертвее, Адам, не бывает. — Слышь, Тимофей, а кто и когда их хоронить-то всех будет? Это ж какую уйму народу мы сегодня перебили? — Да уж, может, тысяч с пять, а мот, и боле, — ответил Трофим и зашагал дальше. Много московских ратников в это утро так и не проснулось, остальных же горожане казнили часов за пять, как и договаривались, в плен никого брать не стали. Исключение сделали только для воевод Семёна Горчакова, Матвея Полу - эктова да командира стрельцов Сафона Чекина, которых, по настоянию шляхты, вместе с неприятельскими хоругвями отправили к королю Яну Казимиру. Тяже - лым выдался день. Тимофей возвратился в свою конуру поздно. Город ликовал и праздновал победу, после стольких лет унижений и скорби во всем Могилеве гуляла бес - крайняя радость. Сколько врагов было повержено в этот день, никто считать не стал, да и ни к чему было это. Весть о подвиге горожан молнией полетела по окрестным городам и весям, и не завтра так послезавтра должна была достигнуть обеих враждующих столиц. «Вот и хорошо, — думал старый оружейник, — может, и мои там, в своих скитаниях, порадуются за земляков. А то, глядишь, Господь смилуется и даст еще годков сколько жизни, может, и победу увидеть доведется», — старик толкнул дубовую дверь своего жилища. Она была заперта изнутри. — Что за халера! — Трофим поставил на снег небольшой узелок со снедью, которой разжился в ратуше, и с силой толкнул дверь плечом. Дверное полотно под - далось, и тут же Трофима силой втащили в темноту мастерской. — Так, а вот и дедок с ноготок явился, — поднося каганец к лицу Трофима, произнес Орефа. —Ты куда, гнида, огнива дел?—здоровенный кулак въехал в лицо. «Вот гад, были бы зубы, выбил бы к едрени фени!»—подумал старик, сглаты - вая соленую от крови слюну, и огляделся. В просторном покое яблоку негде было упасть, кругом стояли, сидели, выглядывали из боковух московиты. «Да сколь вас здесь набралось?» — искренне удивился старик и потерял сознание от сильного удара по голове чем-то тяжелым. На холодном, заплеванном полу Трофим быстро пришел в себя, но продолжал лежать, не подавая признаков жизни.