Сибирские огни, № 1, 2014

55 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ Сколько те стены простояли, какие беды своим видом одним отпугнули, только Господу ведомо. «К чему эта старая побасенка мне припомнилась? Были бы внуки дома, им бы баял, а так вот сам себе, как полоумный, сказы сказываю». Трофим остановился у корчмы, что насуплено стояла на самой рыночной площади. Редкие торговки, при - топывая на морозце, раскладывали свои товары, в основном снедь и соления. «Да, захирел рынок, как и весь наш Поднепровский край!» — и дед, с досадой толкнув дверь, вошел внутрь некогда самого известного в городе питейного заведения. В каждой вещи, в каждом доме живет некая неведомая сила, идущая от их хозяина. Трофим это хорошо знал по своей мастерской; ограбленная, опаскуженная московитами, она продолжала жить своей старой жизнью, только затаилась пока, что ли. А вот просторная Лейбова корчма со смертью хозяина лишилась этой силы и доживала свое время неприкаянной кирпичагой, как ни силился дать ей новой жизни Явген, шустрый невеличкий человек из пришлых. В корчме было чадно и на - курено. Солдатни утром здесь никогда не бывало, поэтому заговорщики облюбовали это место для своих коротких встреч. Когда Трофим выплыл из белого морозного пара, люди, сидевшие за столом, повернулись в его сторону, а что-то говоривший бургомистр Язеп Левантович замолчал и сел. —Дак это же Трофим, заходи, брате, какие у тебя вести? —подал голос Рыгор Осковский, подвигаясь на лаве. — Иди ужо, садись сюда. — Пан Бог у хату! — поздоровался со всеми оружейник и присел рядом с Рыгором, предварительно скинув с себя драную овчину. —Бургомистор опасается, как бы наша затея ранее срока не открылась, — по - яснил Трофиму сосед. — Вот и я об том же спешил вам поведать, — поднявшись, начал старик, — сегодня у меня опять стрельцы пьянствовали… — Да чтобы они от этой водки синем огнем погорели! — стукнул со злостью кулаком по столу Сымон-шорник, у которого недели две назад опившиеся стрельцы на потеху изнасиловали старуху тещу, и та, не снеся позора, повесилась в баньке. — Держись, Сымон, недолго уже осталось — кто-то попытался успокоить кожевенника. — Ну, и что там стрельцы? — спросил Левантович. — Да ничего особенного, только вот старый Арефа по пьяному делу стал го - ворить о том, что нечто неладное затевается в городе, чует он это своим поганым нутром, больно уж мы тихими стали, острожные —и те буянить да хлеба требовать переста… Трофимов рассказ прервал страшный, душераздирающий женский крик. Народ повскакивал с мест, бросился к дверям и высыпал на площадь. Почти напротив кор - чмы, на утоптанном снегу сидела молодая баба и, по-звериному воя, пыталась затол - кать обратно в себя вывалившиеся наружу внутренности и еще что-то, шевелящееся в прозрачном сером пузыре. Рядом стоял здоровенный стрелец в грязно-червонном кафтане и вытирал кривую арабскую саблю о его заскорузлый подол. Пузырь лоп - нул и, перекрывая весь гвалт, на морозной февральской площади закричал ребенок. И этот крик жизни, начатой преждевременно, переполнил чашу людского терпения! Побелевший Левантович еле слышно прошептал условленные слова: «Пора! Пора!» Через какое-то время это слово — «пора» — уже гудело грозным набатом над пробудившимся городом, а городской голова как заведенный бегал по улицам с длинным несуразным мечом в руке и все выкрикивал осипшим голосом одно единственное: «Пора! Пора! Пора!» По заранее определенному плану Трофиму надлежало идти к арсеналу, что - бы помочь народу разобраться с оружием. Другие должны были бежать к остро-