Сибирские огни, № 1, 2014

49 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ тию со дня рождения величайшего из величайших, человечного из человечных — Владимира Ульянова по кличке Ленин. До конца сказки, в которой действительно жила страна, оставалось еще двадцать долгих лет. Павликов Морозовых среди нас и наших родителей не было, и к юбилею мы относились, как в анекдоте тех лет. «Первое место в соцсоревновании производителей сувенирной продукции, посвященной 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, занял минский часовой завод. — Это что, вот за эти обычные ходики? — недоумевая, спросил высокий на - чальник из Москвы. —Да, уважаемый Леонид Ильич, вот эти простенькие часики и заняли первое место… — А символика, символика где юбилейная? — с раздражением напустился гость. — Вот сейчас, сейчас сами все увидите… Стрелки ходиков слиплись на цифре двенадцать, механизм ожил, дверца отво - рилась, и, вместо привычной кукушки, из часов выехал броневик, на броневике — Ленин, он вытянул “вперед ведущую руку” и закуковал. И так двенадцать раз». Как бы кто ни куковал, но играли мы этот спектакль, что называется, на подъ - еме, и заняли первое место среди народных молодежных коллективов республики. Лауреатскую медаль и диплом уже позже забирала мама, я пошел осваивать азы солдатской службы. Потом жизнь меня сводила с великими актерами и режиссерами: Юрием Ни - кулиным, Юрием Любимовым, Валерием Золотухиным, Владимиром Высоцким, Татьяной Дорониной, Роланом Быковым. А в Московском театре миниатюр, времен Вилькина, я одно время дневал и ночевал и чужим в актерской компании, благодаря урокам Эсфирь Матвеевны, себя не чувствовал. Недавно наведался в родной ДК, на большой сцене шла репетиция, осторожно заглянул в зал. Старая и до боли знакомая сцена, неполный свет софитов, в центре зала, у стола с настольной лампой, —женщина. Все внутри напряглось, и я, помимо своей воли, с надеждой произнес: «Эсфирь Матвеевна!» — Стоп! — громко хлопнула в ладоши незнакомая мне дама. — Вы кого-то ищите? — Да, наверное, — извиняясь, ответил я, — навыерное, ищу свою юность… Сенокос Прежде чем стать сеном, трава должна пропитаться потом, первые капли ко - торого брызнут со лбов разгоряченных косцов, упадут и останутся незаметными, смешавшись с буйной росой, еще сизой от утренней прохлады. Потом, когда солнце войдет в силу и мертвые стебли, лежащие сверху, пожухнут, а нижние от избытка влаги и тепла станут подпревать, на луговину с песнями, пересудами и смехом придут бабы и девки и тоже уронят свои соленые капельки на буйство прошлой растительной жизни. И приходить они сюда будут несколько дней кряду, а когда травинки начнут набирать ломкость, их станут на ночь сгребать в небольшие копешки, а утром, после того как пропадет роса, вновь растаскивать и расстилать ровным ковром по колкой щетине срезанной травы. И снова пот будет падать и падать, становясь одним целым с бывшей травой. Иногда, утром, одна или две копны окажутся примятыми и разъ - еложенными. Женщины постарше неодобрительно покачают головами, на всякий случай припомнив, где был и во сколько вчера вернулся благоверный. Молодицы украдкой прыснут в кулак, внимательно и с любопытством поглядывая друг на дружку, пытаясь определить, кто смутится более всего. А будущее сено сохранит обет молчания, уже впитав в себя сладкий пот любви и терпкую тягучесть семени.