Сибирские огни, № 1, 2014

43 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ — Ну, казаковались, — как-то нехотя отозвался Кастусь, — аж двадцать пять человек сватажились, и только трое побитыми назад возвернулись, а остальных — кого посекли, кого в полон похапали. — Ну, знаешь, эт как каму подвезет. Тут она судьба, — попытался возразить младший брат. —Лупаловским и впрямь не повезло, а вун бондарям и ружейникам, что в прошлую осень ходили, подшансило, и скарб немалый принесли, и полон большой пригнали, и сами все живые вернулись. Вот Бронька Казарята и собирает ватагу, он-то горобец стреляный, ужо раз пять за Смоленск шастал. Да и гутарит, что абы кого брать не сбирается, человек десять, не боле, и чтоб на конях. Не за полоном и рядном мы сбираемся, Бронька татлычит, што место одно ведает, дом барский, не то тамашнего князя, не то хана какого. Пустяшное дело: перебить че - лядь, забрать пару сундучков да одежонки парчовой — и домой. Ночь идем, день в лесах да оврагах хоронимся. Если все добро ляжет, то и тремя неделями управимся. —Дурень ты, Андрейка, ох и дурень. Заманки они всегда слаще меда. Мышто, галеча какая, вон у семьи какой хозяйство. Я вун скора отделюсь, у таты с матулей только на тябе вся надега: и их на старасти доглядеть и гаспадарку соблюсти, а ты, як той дейнека, у лихие люди собрауся падаться. Я вон у великакняжским войску паваявау, параниты звярнулся. Добра што все дабром скончылася. Бать тож весь пасечаны — и за веру, и за лихость. Ты его сегодня дужа заобидел, сказав, што он без благославления казачился, а ён и не казачився, там другая совсем история была. Ты, видать, пра Поклонскога и слыхивать ничего не слыхивал? — Ну, не чув, а хто это? — А эт, брате, што ни на есть первый казачий полковник на Литве, ему Ма - сковский царь за сдачу Могилева шубу со своего плеча жаловал, соболью, денег дал и повелел первый беларуский полк казаков набирать и Чаусы с окрестностями под это дело ему выделил… — Так наш батя оттуда родом, — перебил его Андрей. —Об том и разговор. Их там, в Горбавичах пятеро братьев было, так Поклон - ский их всех в казаки загнал. Вот так Селявы и стали казаками. Бацька наш убег, раза три ловили и крепко били, но он сверавно убег аж в Вильню, а потом, погодя, и домой вернулся. Ужо полка казачьего и в помине не было, да и сам полков- ник Поклонский назад к королюЖигимонду переметнулся и где-то в Эвропе сгинул. А наша родня Чаусская так Казаками звацца и стала, мы только одни Селявами остались. — Я такого не знал. Бронька говорил, што наш батька знатным был казаком и што чуть ли не Маскву грабавать ходил, и вроди как ему наш дед благаславленья на это дело так и не дал. — Слушай ты больше этого балабола. За ним вообще недобрая слава тянется. Брось ты его. Примирись с родителями и девку себе найди талковую, не эту верти - хвостку. Пастой, пастой! — замахал руками старший брат, видя, что Андрей со - брался ему возражать. —Ты к сваёй каханке приди как-нибудь вечерком в субботу. —Што? — От сам все и убачишь. Она ж тебя к себе по субботам и воскресеньням не подпушчает, так? — Дык… — Индык, от ты сходь, мот потом спасиба скажешь. До делянки доехали молча, молча весь день работали, и уже когда в потемках возвращались домой, Костя вдруг спросил: — Андрей, а ты знаешь, што у нас были еще старшие браты? — Як были? —А так были, табе, видать, памалалетству не рассказывали. Первага, Рыгора, матка радзила рана, яму б сейчас было б ужо за сорак. Другога звали Матеям, яго