Сибирские огни, № 1, 2014

29 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ Пройдя еще какую-то сотню стадий по уже открытому косогору, Андрей вышел на край речного обрыва. На большой опушке векового леса, стеной вздымавшегося по ее краям, стояли какие-то неказистые сооружения, у огромного одинокого дуба за невысокой круглой загородкой горел небольшой костер, слева от частокола на камне сидела спиной к нему молодая девушка и играла на небольшой пастушьей дудке, играла жалобно и самозабвенно. Вокруг — о чудо! — стояли десятки деревянных и каменных кре - стов, они были не совсем похожи на крест мучений Спасителя, но это были кресты, равносторонние, аккуратные, некоторые— забранные в круг, судя по всему, многим из них было уже не по одному десятку лет, настолько они почернели и обветшали. «Господи, откуда это все здесь, ведь такого не может быть! Кругом язычники, им не ведомы ни Имя Его, ни Слово Его!» — Андрей недоумевал и крестился. Музыка стихла. Девушка с удивлением и оторопью смотрела на странника, неожиданно появившегося в их древнем святилище. Пепельные волосы ее были заплетены в длинные косы и забраны нешироким бронзовым обручем с небольшими подвесками в виде зреющих лун. Такие же луны украшали и ожерелье на длин - ной красивой шее. Загоревшее, слегка продолговатое лицо с высоким лбом, легко выраженными скулами, густыми русыми бровями, большими глазами небесного цвета и чувственным ртом в рассветных лучах солнца казалось отлитым из старого античного золота. Апостолу никогда не доводилось видеть такой красоты. Нет, нечто подобное он видел в Египте в древних храмах, где стояли статуи цариц и великих жен великого царства, живших на берегах Нила тысячи лет назад. Но внизу тек к Эвксинскому понту Борисфен, до древних пирамид было далеко, а юная прекрасная музыкантша стояла перед ним и с доброжелательной улыбкой протягивала глиняную чашу с молоком. Андрей принял этот знак уважения, отпил несколько глотков: —Солнечный человек! Как называется твое племя?—спросил он по-гречески, возвращая сосуд. — Ой дзядечка! Я зусим и ня разумею аб чым ты гаворыш? Ты крышачку пачакай зараз придуць старэйшыя можаж, яны неяк тябе зракзумеюць. Старику казалось, что девушка не говорила, а о чем-то пела, таким мелодичным и приятным был незнакомый ему язык. —А что это? Как это называется по-вашему?—указал он рукой на ближайшие к нему кресты. —Дык, неразумеюж я тябе. Маладая ящэ, нерозумная, таму и мовы чужанскай ня ведаю, алеж дай часу вывучу, — девушка говорила медленно и громко, так ей казалось, что чужинец может хоть что-то понять из ее объяснений. С недоумением она смотрела, как странный человек встал на колени перед самым большим крестом, посвященным давнему хранителю святилища великого Ярылы, и принялся, махая перед собой рукой, что-то негромко и горячо говорить. — Гэта крыжыки, — глядя на кресты, произнесла она. — Мы так сама каля их молимся Богу. — Кристус! Ты сказала Кристус? — вскакивая с колен и повторяя латинское слово, закричал Андрей. Их громкие крики эхом отозвались в утреннем бору, откуда уже спешили люди в длинных белых одеждах. К радости Апостола, среди служителей этого языческого культа оказались люди, знающие и греческий, и ромейский, и, что его особенно поразило, немного понимающие иудейский. Узнав, что он из Иерусалима, высокий седой старик, видно, старший здесь, куда-то отослал девушку. А сам принялся объяснять через толмача, что находятся они в древнейшем святилище главного бога земли, бога света и жизни, и зовут их бога Ярыло — Солнце.