Сибирские огни, № 1, 2014

28 ВАЛЕРИЙ КАЗАКОВ ОТ БАТУРЫ ДО БАТУРЫ течение не нарушало этой зеркальной поверхности, разве что где-то плеснется большая рыбина, и побегут слегка вытянутые по течению круги, и вновь безмер - ный покой. Трудно сказать, скучал ли он по дому, по родной Вифсаиде, где почти все говорили по-гречески, может, отсюда и его непривычное для галилеянина имя. Где сейчас брат Симон, ставший опять-таки на греческий манер Петром? Он в по - следнее время пугался таких вопросов, да и вообще не очень любил неожиданные набеги воспоминаний. Когда же они ему особенно докучали, апостол прогонял их другими картинками из своего прошлого. И сейчас, чтобы избежать дальнейшей игры памяти, он представил себя стоящим рядом с Иоанном, которого позже назовут Богословом, на берегу Иордана. Они внимательно слушали своего первого учителя, а неистовый Иоанн Креститель, страшноватый и нелюдимый, в звериных шкурах, вдруг просиял и, указывая им на худого и очень спокойного человека, произнес: «Вот —Агнец Божий». И они поняли тогда, что это Господь и последовали за ним. Путем Спасителя он продолжал идти и сегодня. Что это за путь и куда он его приведет, праведник старался не думать, как бежал он и от многих других сторонних мыслей, могущих отвратить его от этого неведомого и неизбежного пути, предна - чертанного ему самим Спасителем. Глянув еще раз на речные красоты, поглубже вдохнув взбудораживший его воздух, апостол не спеша пошел к еле заметной тропинке, начинавшейся на речной отмели и скрывавшейся в густых зарослях кустарника, карабкавшегося по крутому склону высокого берега. «Хорошая круча, крест, наверное, будет с нее виден издалека! Река здесь делает поворот, горы эти выступают вперед, — по-детски радостно думал святой, — надо подняться и посмотреть, что да как. А уже потом с учениками и крест поднимем...» — Эй, странник! Не ходил бы ты никуда один! — прервал его мысли ок- рик одного из охранявших лагерь солдат, ловко притаившегося за густым ивовым кустом. —Ты что-то у меня спросил, солнечный человек? —подслеповато сощурился Андрей. — Да оставь ты его, это же блаженный с рыжей галеры, говорят, он не только слегка тронутый, но еще и прикидывается жрецом какого-то нового бога, — про - изнес второй наемник, выглядывая из-за спины товарища и срезая острым ножом тоненький ломтик вяленого мяса. — Его без толку куда-то не пускать, все равно не послушает, а если ты его зацепишь, то придется битых часов пять слушать про его бога, если тебе нужна эта нуда, сходи как-нибудь вечером к их костру, а меня уволь, я как-то послушал. Иди, иди себе с миром, только потом не упрекай нас, что тебя не предупредили, — отправляя в рот мясо, махнул в сторону тропы охран - ник, — там наверху копошатся какие-то троглодиты, смотри, чтобы не сожрали. Они всю ночь здесь по кустам шарились. — Спасибо, солнечный человек, за предупреждение. На все воля Господина моего! —ответил Андрей, и его высокая фигура в странных длиннополых одеждах скрылась за поворотом тропинки. Подъем был долгим и трудным. Тропа порой вовсе куда-то пропадала, ветхая одежда цеплялась за острые сухие сучки, приходилось продираться сквозь густые ветки кустарника. Андрею показалось, что он заблудился, сомнения и укоры предательски полезли в голову: может, действительно не надо было идти сюда в одиночку? Что решат эти два часа? Дождался бы учеников, взяли бы топоры, заступы, крест и решили бы все одним махом! С досадой, вырывая клок рукава, зацепившегося за какую-то крюковину, он вдруг замер от неожиданности. Совсем недалеко наверху кто-то играл на свирели. Усталость как рукой сняло, не разбирая дороги, не обращая внимания на сучья, он поспешил в сторону этого чудного звука. Вскорости вышел на неширокую хорошо наторенную дорогу, спускающуюся к реке где-то чуть дальше места их ночевки. Другой конец этого пути полого шел вверх.