Сибирские огни, № 1, 2014

189 волю всех голубей и всех женщин освободить от мужчин, когда во всякой зависимости им видятся зло, грех, тюрьма. Другая крайность — ранняя развращенность, подмена любви похотью, а истинной морали—хитрой житей - ской уловкой: не украдешь — не проживешь («Утюг»). После неусвоенных уроков случается «Листаж». Не путь, не миссия — жизнь, пре - зрительно обозванная типографским терми - ном, означающим объём печатной продукции в листах. Несчастный графоман, неудачник, приспособленец в поэме Марины Кудимовой безымянен, потому что остался заготовкой личности. Однако сочувствие автора подарено каждому, как себе. («И тот — поэт сегодняш - него дня, / Кто в принципе походит на ме- ня», —признаётся Марина Кудимова в радио - композиции «Диктор»). Потому что существу - ет ответственность и генетика: сегодня живёт Один поэт, завтра — его Внук, наследник (читай поэму «Внук»), голоса и записи судеб неуничтожимы. Именем — Один поэт — герой поэмы «Листаж» унижен и возвышен одновремен - но. Обезличен — в этом минус, а плюс в том, что написанное со строчной буквы слово «Один» напоминает: человек есть образ и подобие Божие. Аутсайдер способен под - няться с колен. Один поэт нашёл в себе силы примчаться на похороны своего наставника, понять, что предал его, раскаяться. Люди могут припечатать: опоздал, но Бог не скажет так никогда! Вся середина книги «Голубятня» пред - ставляется мне мощной лесопильней. Один поэт сравним с большим сильным деревом, непонятно зачем вросшим не в ту почву. Так начиналась царёва верфь — С выкорчёванного пня… Часы — тикают, человек — думает, еже - секундно взвешивая «да» и «нет»…Поможет ли книга Марины Кудимовой «Голубятня» сверить часы? Может быть. Поэт не знает формулу превращения всего во всё, но ею пользуется. Если в небе появляется хоть один голубь, оно принадлежит птице и птицею окрыляется. Зульфия АЛЬКАЕВА «ОЧАРОВАННЫЙ СТРАННИК» ФЕРАМОН Карпов В. Малинка. — М.: Издатель - ство «У Никитских ворот», 2013. Главный герой романа В. Карпова «Ма - линка» (в журнальном варианте — «ФеРА - МоН»), наподобие былинных, а может быть, сказочных персонажей, отправляется в вели - кое путешествие. Нет, не за чашей Грааля он отправляется, не за тайной бессмертия, не за «философским камнем». Он отправляется на поиски той единственной Женщины, которая способна будет разжечь в его сердце Великий огонь любви. Пожалуй, стоит подчеркнуть, что в ро - мане именно мужчина, а не женщина жаждет Великого огня любви. Мужское начало тра - диционно активно, а женское — лишь при - нимающая сторона. И мужское же начало, настигая цель, одухотворяет женщину, наполняя ее своими смыслами. Поднимая ее до сакральных высот, вдыхая в нее Бога, всюмощь своих счастливых открытий и откровений, приобретенных в горьком и сладком постижении бытия. При этом в романе — поразительное, волшебное и даже таинственное сочетание вышеописанного смысла повествования и собственно сюжета. Сюжет не просто земной, а очень земной. Даже слегка заземленный. Суть его в том, что наш герой, конечно же, встречает свою Великую Любовь. Но. Герой наш… слегка, как говорится, же - нат. Да и новая его избранница, совсем еще мо - лоденькая девушка, имеет молодого человека. Наш герой, изрядно, между прочим, по - тертый жизнью… пасует. Любовь-то он, к счастью, нашел, но — к несчастью — тут же от нее и отказался. Из всяческих благородных, разумеется, резонов: не буду тебе ломать жизнь, ты такая-сякая молодая, у тебя вот и паренек под стать, а я, типа, старый хрыч — ну и тому подобные доводы среднестатистической мора - ли, которой ведь наплевать на Великуюлюбовь!