Сибирские огни, № 1, 2014

186 ОЧИЩЕНИЕ ОТ ПРОКАЗЫ Марина Кудимова «Голубятня». — Нальчик: Издательство М. и В. Котляро - вых (ООО «Полиграфсервис и Т»), 2013. «В России, как в степи, как на море, есть откуда и куда сказать», — как-то обмолвилась Цветаева. Как в степи и как на море и в поэ- мах нашей современницы Марины Кудимо- вой. Воды, наполнившие предыдущую книгу поэта «Целый божий день», в «Голубятне», на мой взгляд, обогатились целой системой подводных рек и течений (ре-чений). Крупные вещи из книги «Черёд» тоже вошли в новое издание. Словом, появилось одно из наиболее полных, как сказано в аннотации, обиталищ «голубей» и «голубиц» автора, то есть стихот - ворных рассказов, повестей, фотомонтажей, сценариев… Пятнадцать поэм. Я же поведу сейчас речь главным образом о тех поэмах, которые, появляясь в периодике, до сей поры не по - падали под книжную обложку и не вступали в химическую реакцию с другими произведе - ниями поэта. «Глазной зуб», «Листаж», «Внук», «Го- лубятня», «Болеро» сгруппировались в се - редине книги, а завершает поэмный дискурс миниатюрная «Плака». Пласты близкой автору стихии словно разомкнулись, обнажив иные глубины. Поэма «Глазной зуб» представляется мне беспощадным самоанализом. Парадоксальная параллель последствий неосознанного и не - замоленного греха с зубной болью позволяет автору наглядно показать ад в миниатюре, про - тянуть нить ассоциаций «от зубного протеза до протеза души». Не случайно поэт говорит о смерти, вспоминает про «Божественную комедию» Данте и «библейский зубовный срежет», чей звук «страха давно не внушает, а ухо режет». Чудовищная обыденность падения удачно подчёркнута и неожиданной рифмой: «аллергии» — «Алигьери». И я умру — да хоть сейчас могу! — От олигофрении, аллергии, Но, разгадав загадку Алигьери, Перед зубною болью я в долгу. Обыватель надеется на всё, кроме главно - го, вкушает всё, кроме хлеба и вина причастия, покуда «злополучка» случилась не с ним. Сразу же за «Диктором» и «Письмом на радио» следует маленькая поэма-притча, по - эма-молитва и плач «Плака» с трагедийным сюжетом о жизни деревни, куда общество ссы - лает заражённых лепрой несчастных изгоев. «Плака» вопиёт о конце, казалось бы, не оставляя человечеству никакого шанса: «Только Христос там, где нету врача!» По - хороны тела и всего, к чему привязана плоть в бренном мире, осуществляются во имя бессмертной души. Здесь неугасающая вера превращает деревню в место спасения, а не сходящих с поста прокаженных—в стражей и молитвенников всего мира. В границах Плаки, словно в круге знаменитой канавки Серафи - ма Саровского, всякий смертный обретает Царство Божие. Не зря за словами о деревне угадывается образ Пречистой и Милостивой Богородицы: Не иссякает кормилица-Плака, Вдоволь даётся ей млека и злака. Белая фета, тимьяновый мёд... Боженька в этой деревне живет. Рифмуясь с начальной эпической по - эмой «Арысь-поле», «Плака» закольцовывает всю книгу «Голубятня». Как отметил в пре - дисловии поэт и критик Георгий Ярополь - ский, она и написана сплошь трёхстопным дактилем — тем самым, на котором «изъ - КНИЖНАЯ ПОЛКА