Сибирские огни, № 1, 2014

163 ГЕННАДИЙ АТАМАНОВ МОИ РОДНЫЕ СТАРОВЕРЫ Вышли мы с бережка опять на дорогу. Никого. Вот-вот начнет смеркаться, пора бы ехать в гостиницу в Усть-Коксу. Вдруг появляется джип с новосибирскими номерами. Останавливаем. Нет, ему в другую сторону. В раздумье стоим на дороге: надо пойти по деревне, поискать родственников, нагрянуть, что называется… Но снова, теперь с другой стороны, летит тот же джип. —Садитесь! До Усть-Коксы, оказывается, всего-то десять километров —отвезем! И хорошие люди из Новосибирска, само-собой разумеется бесплатно, домчали нас до Коксы, развернулись, улыбнулись — и улетели по своим делам… По пути в гостиницу — еще одна, последняя, сцена. Идем по улице, и в ряду других домов — маленький, серый, замшелый домишко, а во дворе — только трава, а посреди двора с неприкаянным видом сидит на чурбаке средних лет мужичишка. Я пару раз на него оглянулся, и он крикнул: — Эй, чего смотришь? Я помахал рукой — привет… Сколько таких домишек-мужичишек по России?.. Горный Алтай, самое красивое место на земном шаре… Самым красивым Сергей Залыгин его назвал в телевизионной беседе с Валенти - ном Распутиным, когда обсуждалось строительство Катунской ГЭС — оба выступали категорически против. Не знаю, окончательно ли остановлен проект, или за минувшие 20 лет было просто не до него. Однако планы по развитию энергетики в России озвучены грандиозные: второе ГОЭЛРО, мол, требуется. Как бы не вернулись к старым планам на Катуни… Не в этом ли будет и заключаться «последняя битва добра и зла» — на реке Катуни, о чем говорится в книге Рериха? Хочется верить: продолжится жизнь. Как виделось Рериху в добрых строках его книги «Алтай — Гималаи». «И странно и чудно — везде по всему краю хвалят Алтай. И горы-то прекрасны, и кедры-то могучи, и реки-то быстры, и цветы-то невиданны». «Говорят, на Алтае весною цветут какие-то особенные красные лилии. Откуда это общее почитание Алтая?!» «Приветлива Катунь. Звонки синие горы. Бела Белуха. Ярки цветы и успокоительны зеленые травы и кедры. …Увидели Белуху. Было так чисто и звонко. Прямо Звенигород»… К счастью, к великому счастью — это все осталось. Людям бы счастья на такой прекрасной земле… * * * Навсегда запомнились названия деревень: Владимировка, Шурмак, Самагалтай, Балгазик… Хотя правильно, вроде, Балгазын. Но какой же русский, да еще старовер, будет говорить «Балгазын»? Балгазик! Лето 1965-го для меня стало прямо-таки староверческим паломничеством: мы и в Коксу — Уймон еще раз съездили, а потом и в Туву — все по родственникам, по родственникам…Если Уймон помнится мне тихим и безлюдным, то в тувинских дерев - нях жизнь била ключом. И дети, и старики, и мужчины-женщины в расцвете сил. Они встречали нас со всем родственным радушием, хотя все они были нам двоюродные- троюродные, а то и далее того. По старой-то вере —до шестого колена родниться надо! Во всяком случае, шестиюродным братьям-сестрам жениться-выходить замуж друг за друга запрещалось. Родня. Если в Уймоне и окрестных селах колена такого родства в 60-е годы вряд ли можно было отыскать, то в Туве картина другая. Народ сохранился. Судя по тому, что в каждой деревне у нас с матерью находилась масса всяческой родни, народ сюда перебрался из Горного Алтая. Впрочем, историческими изысканиями я не занимаюсь: возможно, русские деревни существовали здесь и ранее, а я пишу о том, что сам видел и слышал. Мужики мне рассказывали, как происходило переселение: ехали они обозом, со всем домашним скарбом, семьями, с женами и детьми, со скотом — а тувинцы иногда налетали, пытались налетать на обоз верхом на лошадях. Тувинцев можно понять: они хозяева здешних мест, а к ним без спросу вторгаются какие-то чужие люди. Однако, по рассказам мужиков, достаточно было одного выстрела в воздух, чтобы всадники рас -