Сибирские огни, № 1, 2014

164 ГЕННАДИЙ АТАМАНОВ МОИ РОДНЫЕ СТАРОВЕРЫ сеялись кто куда…Тувинцы отделывались легким испугом, а положение русских старо - веров было гораздо серьезнее — это им приходилось спасаться бегством, как когда-то их прадедам, спасая себя, свой уклад, свой мир, свою веру…Хотя, казалось, жизнь уже так устоялась: и власть их давным-давно признала, и даже призвала защищать окраину империи от набегов «кыргызов и прочих инородцев и разгонять оных по всем горным щелям»—потому вплоть до 1914 года они были освобождены от воинской повинности. И воевать ни с кем было не надо, и разгонять… Сохранились только предания, как в XIX веке уймонцы и жители других сел ездили в гости к родственникам в Кузнецкий округ — и если в пути на них наскакивали аборигены, то кержаки умело отбивались «батиками» — этакими палками с утолщением на конце. Вот и весь «разгон». Владели уймонские крестьяне «искусством батика» — украшали своих противников так, что другой раз супостаты к ним соваться остерегались. Однако на такого супостата, как чучундра Пакалн в Улале, не говоря уж о москов - ских супостатах, уймонский батик короток… Тут нужно было другое «искусство бати- ка» — которым могли овладеть такие люди, как Рерих… Но они, как видите, купились на московский «батик» — сказочно фальшивый. Бес хитер! Не просто власть переменилась — антихрист пришел! Начал проводить «раску - лачивание» — лучших крестьян истреблять, остальных — в колхозы сгонять, и веру христианскую уничтожать. Но козни бесовские Господь всегда разоблачает, и сегодня нам все так ясно, так ясно… Так ясно — как небо над Уймонской долиной после гро- зы — слава Богу, минувшей… А пока приходилось крестьянам бежать — туда, куда власть антихриста еще не до - бралась — в тувинские земли. В 20-е годы Тува числилась независимым государством, и вошла в состав СССР только в конце 1944 года — так что кержаки нашли здесь землю обетованную. Спасение нашли. Начали строить дома, пахать землю, разводить скот, ловить рыбу… Жить своей жизнью. Ну, а потом — никуда не денешься — пришли все-таки колхозы, так что я уже встретил мирный расцвет колхозной жизни — сытный, спокойный, благополучный. Предложи им, в 1965-м году, вернуться к единоличному хозяйству — возможно, никто бы и не согласился. А молодежь, 17-18-летние, — образованные, современные, цивилизованные люди космического века! И на религию власть не «наезжала»: церквей-то нет, закрывать нечего. А прика - зать не верить — ну, до такого и большевики не додумались. Однако строгой, истовой религиозности — и даже просто религиозности — я не заметил. Совсем не то, что в Орегоне, в 1989 году! Но об этом речь впереди. Советский образ жизни все-таки быстро размывал многовековые устои. Именно так: ничего конкретного сказать нельзя — а просто-напросто не было религии места в жизни — вот и все. И это чувствовали, знали, понимали все — от Москвы до самых до окраин. Хотя и телевидения еще почти не было, и газеты читать незачем, и на радио — ноль внимания, и партия с комсомолом—сами по себе, а вот поди ж ты…Все понимали: Богу места нет. В космос люди слетали, на самое небо слетали — и сказали: Бога нет. В небе нет — и уж тем более на Земле нет. Так люди решили. В Москве реши- ли — ну, и далее везде такое поветрие пошло, и до Тувы дошло. Старики от веры, ко - нечно, отказаться не могли, а в молодых это поветрие чувствовалось, чувствовалось. По всем разговорам, делам, интересам, пристрастиям — к технике, например! К тем же мотоциклам — в первую очередь. Не-е-ет, тут опять же тонкая материя. Уж какие автомобильные страсти видел я у староверов в Орегоне!.. Но религии такие страсти совсем не мешали—ни на йоту не мешали. Тувинских кержаков мотоциклетная материя захватила крепко — да опять же, не одна она! Вся, так сказать, аура бытия была материалистическая — вот в чем дело. Ну, про мотоциклы. Мотоциклы — это одно из первых моих тувинских впечат - лений. На деревенской улице, на пыльном пятачке происходил мотоциклетный съезд известных и доступных на то время марок. Про автомобили и речи быть не могло — их просто не было, а вот мотоциклы — пожалуйста. Они и сейчас любимый деревенский транспорт — что уж говорить про тогдашние времена. Мужики и парни стояли, обсуж - дали достоинства и недостатки, попинывали колеса, садились, давали газу, совершали круг…Ритуал! Тут же стояла и некая «дристопулька»—нечто четырехколесное, дымит и трещит — но едет!