Сибирские огни, № 1, 2014

156 ГЕННАДИЙ АТАМАНОВ МОИ РОДНЫЕ СТАРОВЕРЫ Геннадий АТАМАНОВ МОИ РОДНЫЕ СТАРОВЕРЫ Есть у меня одна икона… Стоит в Петербурге, на полке среди других икон. Она для меня — самая главная. Другие, современные, купленные в церковных лавках за последние двадцать лет — самые разные: яркие, блестящие, закатанные в пластик — и самые простые, бумажные, производства 1990-х годов. Есть и одна старинная: большая, потемневшая от времени, с металлическим окладом, в деревянном коробе, под стеклом — и лежит под ней чей-то давний венчальный веночек… Амоя—целиком из желтого металла, хоть и небольшая, но тяжеленькая, со следами грубоватого литья, и на обороте кое-где тронутая зеленью. Моя… Старообрядческая. Сколько ей лет? Не знаю, да мне и знать не надо. Досталась она мне от матери, Ольги Прокопьевны, а к ней попала… Самым необычным образом! Где-то эдак в году 1965-ом мать была в одной деревне под Бийском. Сидела на берегу речки, где купались местные ребятишки и где ходил скот — и коровы, и лошади — место было и шумное, и затоптанное… Мать надумала сполоснуть ноги и, заходя в воду, на чем-то поскользнулась. Нагнулась, покопалась в песке-иле — и вытащила икону! — Я сразу ее узнала, — такая была и у дедушки… Икона лежала изображением вниз — потому и поскользнулась мать… Потому и сохранилась — не повредили икону ни конские подковы, ни тележные колеса, ни что другое… Почему нашла мать — будучи впервые на этой речке? Воля Провидения, воля Божия, никак не иначе! Сколько лет пролежала? Трудно сказать. Могли забросить богоборцы 1920-30-х годов — да деревня-то не староверская, таких икон тут быть не должно. Получает- ся — обронили с воза староверы, когда переезжали речку? А когда переезжали? Ого- го! Когда переселялись в глухие места, на пути в Горный Алтай, в поисках свободы для своей веры, свободы для себя, свободы от притеснений, в поисках царства добра и справедливости — Беловодья… А было это в конце XVIII — начале XIX-го века… Впрочем, как утверждают историки, подобные иконы в массовом количестве начали лить во второй половине XIX века, на Урале, и большинство алтайских икон — уральские. Есть еще один вариант, почему икона оказалась в реке: в 60-е годы XX века начался кризис староверских общин, умирали последние носители веры, и когда священный предмет передать было некому, его, по обычаю, могли закопать в лесу, оставить на ветке дерева или — опустить в реку. Отдать на Божий промысел… Найденная икона жила со мной в Бийске, лежала на этажерке, среди моих кни - жек-учебников, я иногда брал ее в руки, рассматривал… Ничего, разумеется, не пони- мая — просто: нечто из другого мира, необычное. Чтобы повесить ее на стену, хотя бы на гвоздик — и в голову никому прийти не могло. Зачем?.. Никто вокруг ничего не знал о Боге, о Христе, не знал молитв, никогда не крестился — вообще ничего такого не знал и понятия даже не имел. А что имел — забыл… Появись икона на стене — насколько бы она не соответствовала всему вокруг — и в доме, и за стенами дома — даже и сказать нельзя. Мы все были, я бы так опреде- лил, — естественные атеисты. Много лет спустя я прочитал слова Иоанна Златоуста, смысл которых таков: если бы все люди были идеальные, то и религия была бы не нужна. Но мы-то были совсем не идеальные, и грех вокруг бурлил и кипел…