Сибирские огни, № 1, 2014

155 МИХАИЛ ЧВАНОВ БЫВШИХ ОФИЦЕРОВ НЕ БЫВАЕТ В свое время я поинтересовался у Александра его странной фамилией и заметил, что он упорно не склоняет ее, хотя мужские фамилии в русском языке склоняются. «Нет, моя не склоняется», — твердо ответил он. Потому что доблестный русский офицер Александр Унтила — этнический финн. Его дед попал в плен в так называемую фин - скую кампанию, из-за начавшейся Великой Отечественной войны не успел вернуться на родину, а уже его сын, отец Александра, офицер-вертолетчик, доблестно воевал в Афганистане. И, возвращаясь к полярной поисковой экспедиции... Да, она сделала сенсационные находки. Но, по-моему, главный результат ее в том, что она вообще состоялась — через 96 лет после случившейся в Арктике трагедии! Ведь до этого пропавших практически никто не искал. И вот, нашлись люди, которые не смогли жить спокойно при мысли, что где-то лежат не приданными земле останки наших соотечественников. Результаты экспедиции послужили толчком к возвращению имени Валериана Альбанова в Уфу. Во время XXII Международного Аксаковского праздника состоялась торжественная церемония присвоения одному из судов Уфимского командного речного училища имени «Штурман Альбанов». Специально на церемонию прилетели дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт В. П. Савиных, один из организаторов по - исковой экспедиции по следам пропавшей группы Альбанова, выдающийся военный и полярный летчик, Герой России, генерал-лейтенант Н. Ф. Гаврилов, начальник поис - ковой экспедиции О. Л. Продан и сделавший первые сенсационные экспедиционные находки рядовой аэромобильного отряда «Центроспаса»МЧСРоссииАлександр Унтила. Чтобы пригласить его на Аксаковский праздник, я обзвонил всех участников экс - педиции, но никто из них не знал, где он может быть, молчали мобильник и электрон - ная почта. И только через три месяца, в конце мая, по электронной почте пришли две фотографии: на одной Александр Унтила в камуфляже и головном уборе, похожем на чалму, с автоматом Калашникова, в каких-то джунглях, на второй—уже с американской винтовкой М-16 на каком-то корабле (как позже, при встрече, узн а ю — на проводке судов через пиратские районы Южной Африки). Прощаясь после праздника, обнялись. — Куда ты сейчас? — спросил я. —Не знаю. Где что обрушится, взорвется, заработает вулкан, взметнется цунами… Через день он прислал мне по электронке письмо: «Михаил Андреевич, ну, нет слов. Был бы я чуть сентиментален, отписался бы в восторженных тонах. Ощущение, что глотнул чистого воздуха и хлебнул свежей воды. Теперь вопросы: “зачем” и “ради чего” долго не возникнут — за вот таких людей, как Ваши земляки, — хоть под пули, хоть в завал. Спасибо, что показали НАСТОЯЩУЮ Россию, а то в этой долбанной Москве все представления исказились. Живы мы, и жить будем…» P.S. Не от Унтила, а от врача экспедиции Романа Буйнова я узнал, что Александр пишет. Я попросил дать мне что-нибудь прочесть. Саша смутился: «Да какой я писа - тель? Я только пробую… Я лишен воображения. Я ведь пишу только о том, что сам пережил-перевидел». Рассказы Александра Унтила меня потрясли. Я их невольно сравнил с жесткой, честной и горькой прозой окопных лейтенантов Великой Отечественной: Бондарева, Воробьёва, Быкова… Александр Унтила, как и Валериан Альбанов, не собирался становиться писателем и не оканчивал литературного института имени великого пролетарского писателя. (Это не значит, что я против литературного института.) Просто у каждого писателя своя, начертанная Богом, судьба и, соответственно, свои университеты.